Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Верхний пост

Когда меня добавляют в друзья, мне НЕ приходит никаких уведомлений. Я могу ничего об этом не знать и никак не реагировать.
Подзамочных постов у меня нет, комментировать можно всем, так что никого это не ущемляет. Если для кого-то важно, чтобы я об этом знала, можно написать в личку.

Я добавляю в ленту тех, кто меня заинтересовал и кого я намерена читать несмотря на их ко мне отношение, и тех, кто пишет интересные комментарии. Журналы из первой группы по выяснении вопроса могут удаляться, а могут оставаться в ленте, я читаю не всех и не каждый день. Если вы у меня в друзьях и написали пост, не факт, что я его прочитаю в тот же самый день и даже не факт, что я его прочитаю вообще. Если вам важно мое мнение или мое мнение именно сейчас, пишите в личку.

Вы с маленькой буквы. Я считаю, что мы здесь не ведем переписку, а разговариваем, а при передаче разговорной речи Вы не пишется.

Вот и всё. Всегда добро пожаловать.

Военное обновление

Санкции и псы-рыцари: европейские традиции

Из книги Д. Хрусталева о меченосцах в Прибалтике:

"23 января 1229 r. папа потребовал от ливонских иерархов, под уrрозой анафемы, принять меры по предотвращению каких либо тoproвыx операций с русскими «до тех пор, пока послед ние не прекратят все враждебные действия против новокрещенных финнов». Предполаrается, хотя это и не отмечено в тексте буллы, что запрет на торrовлю касался только Новrорода, но не имел отношения к Полоцку, Смоленску, Пскову. Рекомендовалось воспре тить поставлять на Русь оружие, железо, медь, свинец, лошадей и продовольствие.
Аналоrичные требования 27 января 1229 r. папа направил епископу Любекскому, епископу Линчёпинrскому, в епархию котoporo входил Готланд, а также лично священнослужи телям в Висбю. 16 февраля 1229 r. папа повторил послания на Готланд.
Характерно, что папские послания о блокаде относятся именно к тому времени, коrда в Новrороде разразился продовольственный кризис. Но весной 1231 r. именно немецкие купцы завершили для Северной Руси rолодный период" (т. 1, с. 195)

Высокоактивный социопат

Кудрявый гений, который постоянно говорит в глаза окружающим, какие они тупые, ни с кем не может наладить отношений из-за своего пренебрежения чувствами других людей, ничего не пишет, но за ним записывают восхищенные поклонники…

Нет, это не только Шерлок ВВС. Это в первую очередь Людвиг Витгенштейн в течение своей тридцатилетней карьеры в Кембридже. Шерлок гораздо мягче. Он хотя бы не бьет тупых тупиц за их тупость, а гениальный Витгенштейн – легко. В том числе иногда и кочергой. Чисто символически.

Я не знаю прямых каналов влияния, но зависимость образов несомненна. В Англии популярность Витгенштейна растет, в современной массовой культуре эксцентричным гением по умолчанию является уже не столько Эйнштейн, сколько другой представитель континентальной культуры – Витгенштейн. Идея носится в воздухе, и благодаря Моффату образ теперь визуализирован.

  

Индия: традиции и инновации

Однажды мой друг сказал, что для улучшения жизни народов Индии колонизаторам нужно было всего лишь не делать с ними то, что они с собой делали сами. Ситуация со времен английского владычества не особо изменилась. Только в одном из индийских штатов в 2014 году был принят закон против черной магии. Он перечисляет 12 запрещенных практик (от истязания под предлогом изгнания бесов до кормления экскрементами в целях излечения) и устанавливает диапазон наказания (от штрафов в размере от 5 до 50 тыс. рупий до тюремных сроков от 6 месяцев до 7 лет). Врач и ученый Дабхолкар 20 лет боролся за этот закон и накануне его принятия был убит за свою просветительскую деятельность.

В других штатах Индии подобные практики существуют открыто, не запрещаются, наказаний за них нет, а индийские суды в последние годы в любом конфликте становятся на сторону неогуру и пророков под предлогом защиты религиозных чувств и древнего культурного наследия.

О методах создания современной индусской культурной идентичности на основе разнообразных религиозных практик рассказано в статье Ирины Глушковой «Минное поле оскорбленного индуизма: подрывы и увечья»: https://strana-oz.ru/2014/6/minnoe-pole-oskorblennogo-induizma-podryvy-i-uvechya

Автор показывает, как «оскорбленные чувства» выполняют роль оповещения своих, мобилизации группы для коллективного действия. Последующая демонстрация оскорбленных чувств превращается в технологию отторжения и вытеснения неугодных из публичного пространства радикальными методами, среди которых запрещение научных работ, увольнение ученых из университетов, избиения, судебные преследования, запреты на публикацию, изъятие книг из продажи и библиотек, запрет фильмов, уличные демонстрации с угрозами, мониторинг высказываний публичных людей по всему миру с последующими судебными исками.

Как видим, современные индийские организации, продвигающие сконструированные ими идентичности под видом уникального культурного наследия, в совершенстве овладели западными методами цензуры и захвата монополии в публичном пространстве.

Поэт, редактор газеты Академии «Камертон» Елена Заславская представит ЛНР на фестивале «ЛИффТ-2021»

Сайт Академии Матусовского

С 3 по 6 июня в Москве пройдет V Всероссийский национальный литературный фестиваль фестивалей «ЛИффТ-2021».

Его организаторы Общероссийская общественная организация «Ассамблея народов России» и и Международный Союз неправительственных организаций «Ассамблея народов Евразии». Луганскую Народную Республику на фестивале представит поэт, член Союза Писателей ЛНР, редактор газеты Академии Матусовского «Камертон» Елена Заславская.

— Союз писателей ЛНР давно сотрудничает с генеральным директором Международного национального литературного проекта «ЛИффТ» Маргаритой Аль. Она приезжала в Луганск в 2016 году. Именно этот год дал старт Фестивалю, который за 5 лет превратился в литературное событие российского и евразийского культурного пространства, — рассказала Елена Заславская. — Для меня участие в этом фестивале — это возможность рассказать о литературе Донбасса, о роли нашего вуза в популяризации чтения среди учащейся молодежи и формировании деятельного патриотизма с помощью литературных и культурологических студенческих проектов. А еще фестиваль дарит встречу с литературами народов, населяющих Россию, и что особенно важно продвигает региональные малотиражные издания».

Напомним, в 2017 году Елена Заславская стала лауреатом «ЛИффТа-2017» и получила Серебряную медаль фестиваля. Обладателем Золотой медали в тот год стал поэт из Казахстана Олжас Сулейменов. Елена Заславская была инициатором обсуждения поэмы Сулейменова «Глиняная книга» на поэтическом вечере клуба Гёльдерлина в Академии Матусовского. Среди лауреатов фестиваля 2020-го года также преподаватель Академии Матусовского, кандидат философских наук Нина Ищенко.
http://oduvan.org/interesnosti/novosti-russkogo-mira/poet-redaktor-gazetyi-akademii-kamerton-elena-zaslavskaya-predstavit-lnr-na-festivale-lifft-2021/

Имперскую экспансию в прошлом и настоящем обсудили луганские философы

Имперскую экспансию в прошлом и настоящем обсудили луганские философы

Последнее в текущем учебном году заседание Философского монтеневского общества было посвящено вопросам преемственности власти на Руси, в имперской России, в СССР и в современном обществе, а также выявлению византийского влияния в этом процессе. Присутствующие обсудили также вопросы культурной памяти, имперского наследия и перспективы расширения русского мира.

В докладе Нины Ищенко были рассмотрены культурные предпосылки отторжения византийской практики начала новой царской династии путем захвата трона выдающимся полководцем, за которым идет армия. В ходе русско-византийского диалога на Руси была усвоена византийская концепция власти царя как космократора, организующего жизнь общества на христианских началах. Вплоть до XV века это представление не применялось к русским князьям, представлявшим собой военных вождей из рода Рюрика. На Руси сложилась традиция называть царями удельных князей, демонстрировавших святость, приверженность церковной жизни и нравственным христианским идеалам, противоречащим этосу военного вождя. После гибели Византии и присвоения титула «царь» правителю Руси антагонизм культурных архетипов уже сложился, и полководец, стремящийся захватить трон, не находит культурных образцов для своих действий.

В ходе обсуждения была вскрыта связь исторических событий с текущей ситуацией в России, Донбассе и мире. Монтеневцы обсуждали возможности использования искусственного интеллекта как носителя власти в информационных обществах, положительные и отрицательные качества имперской модели правления, парламентаризм как способ привести к власти крупную буржуазию, несменяемость элит западного мира, архаизацию украинского общества после ухода из украинского культурного пространства более сложной имперской модели, русскую культурную память и роль советского элемента в ней, а также связь экономики с идентичностью и приоритеты развития. Особое внимание было уделено интеграции Донбасса в русское культурное пространство и работу по включению в имперские структуры, ведущуюся в республиках.

Послушать доклад можно по ссылке:
http://oduvan.org/nashi-proekty/fmo/imperskuyu-ekspansiyu-v-proshlom-i-nastoyashhem-obsudili-luganskie-filosofyi/

Варианты трансфера власти на Руси и в Византии обсудят в Луганске

Последнее в текущем учебном году заседание Философского монтеневского общества состоится в среду, 26 мая, в 14.30 в Русском центре библиотеки Горького. ФМО обсуждает доклад Нины Ищенко «Полководец захватывает трон: культурные причины отторжения византийской практики в России».

Вход свободный. Приглашаем к обсуждению всех интересующихся историей, культурологией, философией.

После этого заседания ФМО уходит на каникулы до сентября!
http://oduvan.org/nashi-proekty/fmo/variantyi-transfera-vlasti-na-rusi-i-v-vizantii-obsudyat-v-luganske/

Симмонс и Симонов

Автор: Елена Хаецкая

Два дня назад бросила "Друда" и прокляла его. Из-за убийства щенка. Потому что персонажу так понадобилось для саморазвития, ни по какой другой причине. Дальше без меня. Когда такое происходит (в принципе жестокое обращение с собаками), я просто и совершенно искренне теряю к персонажу всякий интерес. Он может дальше как-то развиваться, спасти старушку на пожаре и т.д., но мне он больше не интересен и автор может по этому поводу перестать тужиться. Нет, я понимаю, что Дэн Симмонс не бегает за мной с криком: "Дочитай книжку, там в финале интересненькое!", но теоретически автор именно с такой мыслью и пишет.
Вторая причина - это я бы, возможно, и преодолела, - это то, что книга какая-то бесконечная. 600 страниц нудного викторианского хоррора - и конца не предвидится. Еще 250 страниц топтания на месте и каких-то опиумных приключений в неинтересных пейзажах - и будет вам финал, мои терпеливые. Спасибо, до свидания, больше не могу.
Хотя поначалу шло довольно бодро, перевод нравится и все было как будто неплохо закручено.

Но вся бесполезность, бессмысленность, ненужность "Друда" вдруг стала очевидна, когда я взяла перечитывать "Живые и мертвые". Это был какой-то резкий, безжалостный удар по тому участку мозга, который отвечает за осмысленность.
Как ярко, как беспощадно высветилась разница между коммерческой литературой и литературой по-настоящему нужной! Между книгой, которая призвана развлекать скучающую благополучную публику, которая хочет пощекотать свой жирненький обывательский мозг несуществующими "ужасами", и книгой, которая была написана потому, что не могла не быть написана, которая создавалась по той же внутренней потребности - и автора, и читателя, - что и "Война и мир".
И, кстати, в самой стилистике, в структурной организации абзаца ("строфы") то и дело вижу отзвук "Войны и мира". Да, у Толстого фразы длиннее, у Симонова существенно короче, но способ построения предложения (нет боязни повтора ключевого слова) и, главное, способ исследования души человека-на-войне - один и тот же.

"Несмотря на полтора года службы в военной газете, он, в сущности, впервые в жизни приказывал сейчас другим по праву человека, у которого оказалось больше, чем у них, кубиков на петлицах. Красноармейцы один за другим попрыгали в кузов, последний замешкался. Товарищи стали подтягивать его вверх на руках, и Синцов только теперь увидел, что тот ранен; одна нога обута в сапог, а другая, разутая, вся в крови.
Синцов выскочил из кабины и приказал посадить раненого на свое место. Почувствовав, что его приказаний слушаются, он продолжал приказывать, а его слушались снова".

"Какие только слухи не бросали его за эти дни из горячего в холодное и обратно! Если верить одному только плохому, давно можно было бы спятить с ума. А если собирать в памяти только хорошее, то в конце концов пришлось бы ущипнуть себя за руку: да полно, почему же тогда я в госпитале, почему в Могилеве?..
Сначала Синцову казалось, что правда о войне где-то посередине. Но потом он понял, что и это не правда. И хорошее и плохое рассказывали разные люди. Но они заслуживали или не заслуживали доверия не по тому, о чем они рассказывали, а по тому, как рассказывали.
Все, кто был в госпитале, так или иначе прикоснулись к войне, иначе они бы не попали сюда. Но среди них было много людей, которые знали только одно - что немец несет смерть, но не знали второго - что немец сам смертен.
И наибольшего доверия среди всех остальных заслуживали те люди, которые знали и то и другое, которые убедились на собственном опыте, что немец тоже смертен. Что бы они ни рассказывали - хорошее или другое, за их словами всегда стояло это чувство, - это и была правда о войне".

Вот так мог бы написать Толстой. И это были крайне необходимые слова, именно поэтому они и были написаны.
Я как будто вышла на свет из каких-то мутных сумерек. Жалко времени, потраченного на Симмонса, но это был хороший урок.
https://haez.livejournal.com/3172158.html

Как всё начиналось. Дэвид Юм о свободе печати

"...неудобства, вытекающие из существования этой свободы, столь немногочисленны, что ее можно считать общим правом человечества и она должна быть предоставлена людям почти при любом режиме правления, за исключением церковного, для которого она действительно оказалась бы роковой.

Мы не должны опасаться, что свобода печати приведет к таким же вредным последствиям, как и разглагольствования популярных демагогов Афин и трибунов Рима. Человек читает книгу или брошюру в одиночестве и спокойно. При этом нет никого, кто мог бы заразить его своей страстью. Его не увлекает сила и энергия действия. А если случится так, что он приведет себя в такое мятежное состояние, то перед ним нет немедленного решения, через которое он мог бы дать выход своему аффекту. Поэтому свобода печати, как бы ею ни злоупотребляли, едва ли вообще способна возбудить народное волнение или мятеж.

А что касается ропота или скрытого недовольства, которые она иногда может вызвать, то лучше, что они находят выход в словах и что правитель узнает о них, пока не поздно, так чтобы он мог найти средство против них. Справедливо, что люди всегда более склонны верить тому, что говорится в ущерб их правителям, а не обратному; но эта склонность присуща им независимо от того, пользуются они свободой или нет.

Слух может распространиться так же быстро и быть таким же вредным, как и памфлет. Однако он будет более вредным там, где люди не привыкли свободно думать и отличать правду от лжи".

НОВОРОССИЯ ГРОЗ: ФЭНТЕЗИЙНО-ПАРТИЗАНСКОЕ МНОГОБОЖИЕ У ПОДНОЖИЯ ПРАВОСЛАВНОГО ХРАМА

Ольга Бодрухина

Помимо структуры поэмы Елены Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз», хочется расшифровать ее основную, на мой взгляд, идею. Здесь она напрямую перекликается с другой поэмой Елены – «Nemo», которую мы осмысливали ранее в рецензии «Запретная любовь, запретная борьба, запретный город». По сути, это одна и та же история о невозможности любви между представителями двух разных миров. Это один и тот же экшн, только с разных точек зрения, в разных мерностях. В «Немо» основной уровень поэмы – мифический. Ведь ни для кого не секрет, что миф, в котором с рождения и до смерти обитает всякий русский человек – это сказка: про мышку-норушку, колобка, избушку, курочку и деревенского смекалистого дурачка. Это более древние, чем все религии вместе взятые, космогонические истории.
В поэме Русалка любит Немо, ее избранник – безымянный Никто. Этот Noname – пришелец извне мифа, герой другого романа, чужак. Луганск – некий затонувший город, и это тоже древний миф многих народов: клочок земли, который будет поднят из пучин хаоса, с самого дна, то ли волшебным вепрем, то ли царем дэвов.
В «Новороссии» же магический, языческий мир пурпурного народного фольклора, вперемешку со скандинавским пантеоном и Голливудом, становится контрастным бэкграундом православного мира, старчества и животворящих икон. Словом, все это буколическое фэнтезийно-партизанское многобожие теперь выглядит как зеленая поросль у величественного храма. Луганск предстает границей света, последним оплотом, в буквальном смысле, за которым в бездну срываются люди и сказочные персонажи, прямиком в заворот и пограничье жизни.
Возлюбленный главной героини – это Человек-Терминатор, в том смысле, что он не до конца, но лишь наполовину принадлежит войне: ровно в той же степени, в которой его избранница уже не принадлежит мирному быту. Они словно эквилибристы балансируют на границе двух разных Вселенных, умудряясь поддерживать связь через «мобилку», трофей из мира мертвых – тот же телефон-ракушка из «Nemo», где спираль есть символ воскрешения.
Любовь вопреки всем законам удерживает их вместе, являясь единственной в этой кровавом вихре реальностью, которая заставляет просыпаться по утрам, куда-то идти, жить в условиях, в которых и выжить-то мало шансов. Парадоксально, что посреди фарша, в который превращают город, как никогда хочется любить, быть любимым и шептаться об этой любви с Ангелами. Вокруг разрываются снаряды, и тебе даже стыдно за свое личное чудо, ведь не может быть хорошо, когда вокруг XXL чистилище.
Как и в сказочной поэме, в «Новороссии» лингво-технологии, квази-словарики и прочий новояз выступают паразитирующими на мире программками дегуманизации. В «Nemo» технологии извне, типа дронов и роботов, расколдовывают сказочный мир, тем самым разрушая его, лишая сил. В «Новороссии» очевидно, как новояз разрушает структуру привычного бытия, накликивая и приближая приход последних времен и прочих «коней Апокалипсиса». Апокалипсис, как мы знаем, это Откровение. Так вот, «Новороссия» Заславской – это также откровение. Очевидный план – это личная история, история любви и отношений, история самопожертвования и обмана. Неочевидный – описание того, как уходит благодать из мира, прямо на глазах, сквозь пальцы утекает как вода, манифестируя невозможность войти в одну реку дважды. Это печальное необратимое предрекалось многими святыми, но в деталях показано лишь в немногих текстах, которые мы называем откровениями.
Елена Заславская не просто рисует эту картину Апокалипсиса с точностью, которая достигается синтезом иконографии и батального жанра, она еще и наносит интерактивную карту, которая как стерео (переливающийся) календарик, содержит локации до- и после- войны. Под одним углом там люди живы и занимаются привычными делами в привычных местах, поверни еще на несколько градусов, и многих из них уже нет, вместо них – вспышка, вместо мест – воронка, Лавкрафтовские терриконы безумия.
Это не только о человеческой любви главных героев – она является лишь отблеском, как это ни странно прозвучит, отсветом божественной любви, суть которой раскрыта через личность старца Филиппа Луганского и его заветы.
Возлюбленные в поэме принадлежат разным слоям. В какой-то момент как ни крути эту волшебную табличку, они уже не выпадают в отдельный слой вместе. Даже в случае смерти они окажутся разделены, ведь павших героев забирают в Валльгаллу, или в Индралоку пить с богами амброзию… Чтобы предпринять попытку спасения и воссоединения, героиня выходит далеко за пределы этой карты, она перемещается в реальность голландских живописцев. Словно путешествие Русалочки, точнее, разведка, в мир людей за своей любовью. Но, увы, тюльпановый рай – это наркотический туман, который уводит еще дальше, на самые задворки надежды. Артефакт, который мог бы спасти жизнь ее суженному, коварно подменяют, как Кикимора подменяет дитя в люльке на жабу, как Отец Лжи подменяет правду на обман, а вор – икону на свои каракули. Подлость оборачивается против ее содеявшего. Весь этот долгий путь героиня проходит, чтобы понять, что единственное реальное оружие на этой войне – любовь. Именно ею, как выстрелом, в своей личной битве она поражает Смерть и то, что ее несет.
…Собственно, Русалка – это тоже обитательница древнего мифа, ведь русалия происходит от «розалии», названия праздника памятования предков, в ходе которого плелись венки из этих цветов. Каждая русалка – как роза в венке:
«Храни же нас, Дева Пречистая,
Ибо обречены,
Маргиналы и экстремисты,
Джедаи вымышленной страны.
Выстраданной Новороссии,
Новороссии гроз и грёз!
Ведёт нас жемчужной поступью
Сын твой в венке из роз».
http://oduvan.org/chtivo/recenzii/novorossiya-groz-fenteziyno-partizanskoe-mnogobozhie-u-podnozhiya-pravoslavnogo-hrama/