Нина (ninaofterdingen) wrote,
Нина
ninaofterdingen

Тизер

История мировой цивилизации. Юрий Павленко.

Допущено министерством образования Украины
Учебное пособие для студентов гуманитарных факультетов высших учебных заведений.
Киев, 2000

У меня есть эта книжка на украинском, если очень интересно, могу отсканировать (правку и вычитку не обещаю :)), а может, по этим данным найдётся текст и в сети. Я не нашла, но это ж я.

А тизер тут. Очень длинный.



Цивилизационная интеграция и переход к глобальной макроцивилизационной системе

Теперь нам осталось самое сложное – вияснить характер цивилизационных сдвигов последних столетий, и не только в Западням мире, как это чаще Вего делается,корда речь идёт о капитализме, но во всемирном масштабе. Те, что эти здвиги имели глобальный, общечеловеческий характер, сомнений не вызывает. На протяжении XVI—XVIII, а особенно XIX ст. человечество впервые интегрировалось в реальную функциональную макроцивилизационную систему, которая охватила весь земной шар. Важным аспектом этого процесса стало создание общепланетарного ноосферного слоя.

Не отдельные цивилизации и цивилизационные ойкумены, а всё человечество вошло в систему экологического взаимодействия с планетой Земля, вследствие чего и стал возможным современный экологический кризис. Только с момента создания общечеловеческой макроцивилизационной системы начинаються мирове войны и мировое противостояния общественных систем, возникает мировой рынок и мировая валютная система, появляються международные организации типа Лиги наций, ООН, ЮНЕСКО и так далее. Планетраным становится и информационное пространство, а частота и скорость обмела информацией в течение нового времени,особенно в XX ст., возрастают в грандиозных размерах.

Мы считаем, что проблема состоит не в том, чтобы зафиксировать такую стадийную полосу глобальный трансформаций, а в том, чтобы определить содержание последних и адекватно выразить его в соответствующих понятиях. Конкретней этот вопрос может быть сформулирован так: состоит ли это содержание в утверждении капитализма (в том числе в виде его современных западноевропейско-североамериканско-японских вариациях) как мировой системы и стадии, которая органично приходит на смену общественному устройству традиционных цивилизационных ойкумен, или его нужно усматривать в технологично-информационных сдвигах XIX—XX ст.?
То, что становление капитализма и последующий промышленный переворот органично связаны между собой, сомнений не вызывает. Но что именно сыграло решающую роль в глобальной трансформации не только западного общества (где она началась ещё до промышленного переворота в Англии и двух великих революций – американской и французской), а человечества как такового?

Два основных течения общественно-исторической мысли XIX—XX ст. — социально-экономическое, марксистское (в основном немецко-русско-советское) и информационно-технологическая, позитивистское (в основном франко-англо-американское) – дают на этот вопрос принципиально разные ответы, при этом в равной мере понимая связь между возникновением капитализма и общемировой индустриализацией и дальнейшей научно-технической революцией. Для марксистов содержанием нового времени становится возникновение и развитие капитализма именно как новой прогрессивной стадии развития человечества, как общественной формации, принципиально высшей по сравнению с докапиталистическими фазами. Потому принципиальной вехой они считают XVI — первую половину XVII ст., когда буржуазне отношения зарождаются и побеждают в Нидерландах и Англии с Шотландией. По мнению же позитивистов, начиная с О.Конта, решающие события произошли в XVIII ст., и связаны они были с промышленным переворотом и подрывом основ, а кое-где и свержением старой системы абсолютизма и сословного деления общества, а также с началом перехода от религиозно-метафизического мировоззрения к научному (в чём совпадали с марксистами).

Казалось бы, не так уж и принципиально для общефилософского осмысления стадий исторического процесса: относить выход человечества на новую ступень его развития к XVI или концу XVIII ст. Два-три века для истории – мгновение, и если «неолитическая революция» на Ближнем Востоке или в Мезоамерике растянулась на 2-3 тысячелетия, а «осевое время» К. Ясперс определял в пределах половины тысячелетия, то и для «буржуазно-индустриальной революции» (тем более что ни у кого не вызывает сомнения свзязь между утверждением капитализма и промышленным переворотом) можно было бы отвести пару столетий, скажем, между Нидерландськой та Великой французькой революциями. Но дело в том, что победа капитализма на Западе и мировая индустриально-информационная трансформация – это реалии совсем разного масштаба.

При традиционном, европоцентричном взгляде на историю марксистская позиция в этом вопросе выглядит гораздо болем обоснованой. Промышленный переворот и следующее, равномасштабное явление – НТР – выступают закономерным следствием капиталистического развития, неотделимого, как на этом постоянно акцентирует внимание М. Вебер, от рационализации всех сфер жизнедеятельности человека. Рационализация производства логично приводит к внедрению научно-технических разработок, что стимулируется законами рынка и конкуренцией товаров и услуг.

То есть, опираясь на немецкую социально-философскую традицию с такими великими её представителями, как К. Маркс и М. Вебер, учитывая разработки В. Зомбарта и других исследователей, мы могли бы сказать, что само утверждение капитализма на Западе и стало водоразделом между стадиями традиционного (докапиталистического) и нового (капиталистического) общества. Если же исходить из разработаной В. Зомбартом периодизации истории капитализма, которая предусматривает три периода: раннего капитализма (от начала до третьей четверти XVIII ст.), капитализма эпохи расцвета (до Первой мировой войны) и капитализма времен упадка (с чем сейчас трудно согласиться), то первый период, или, несколько шире, время XVI—XVIII ст., и мог бы считаться переходным от традиционного общества ксовременному. Именно тогда закладываются основы мировой колониальной системы и международного разделения труда, формируются основне маршруты трансокеанських товаропотоков, короче говоря – основне контуры общечеловеческой макроцивилизационной системы. При таком подходе поразительный научно-техническо-экономический и связаный с ним информационно-коммуникационный взрыв последних двух столетий является следствием победы капитализма на Западе, и следовательно, как принято считать, во всём мире.

Но посмотрим на проблему с несколько иной, неевропоцентристской стороны. Действительно ли капитализм есть стадия общественного развития человечества? Стадия в том смысле, что человечество в целом (а не только отдельные, пусть даже экономически саме мощные на сегодняшний день его части) должно пройти через неё? При непредвзятом взгляде, свободном и от марксистских схем, и от не менее тенденциозных и заидеологизированных подходов как американских учених типа П. Бергера или Ф. Фукуями, так и посткоммунистических политиков вроде Е. Гайдара и В. Пинзеника, этот вопрос нужно осмыслить как проблему, и следовательно сделать попытку разобраться в ней.

Наш вопрос может быть конкретизирован таким образом: является ли капитализм (если его рассматривать широко, как некоторый общественный строй, а не только как экономический уклад) явлением именно западной цивилизации, способным в некоторых, очень немногочисленных случаях к удачному симбиозу или даже синтезу с некоторыми традиционными структурами (Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур), или он является стадией развития всего человечества как такового, безотносительно к цивилизацонной дискретности последнего?

Легче всего было бы сказать, что вопрос сформулирован некорректно, что капитализм, возникая как явление Западного мира, становится доминирующей системой мирового масштаба, что как «неолитическая революция», первые цивилизации или ареалы культурных и иных перемен «осевого времени» были сначала локализованы в определённых центрах опережающего развития, а потом распространялись по всему миру, выводя человечество на новую стадию эволюции, так и капитализм, утвердившись в Западной Европе и Северной Америке на рубеже XVIII—XIX ст., начал своё «триумфальное шествие» по планете. То есть капитализм как западное и всемирное явление не надо разводить и противопоставлять, а рассматривать в качестве последовательных фаз перехода человечества от традиционного общества к буржуазному обществу модерна.

Но вызывает сомнение именно то распространённое убеждение, что человечество как таковое перешло, переходит или должно перейти к капитализму (в любом его виде: традиционном или наиновейшем – социально-ориентированном, либерально-рыночном). Такой популярный особенно после краха СССР „фукуямовский оптимизм”, источник вдохновения „реформаторов-рыночников” в странах СНГ, ничем конкретным не подтверждается.
Среди неевропейских стран настоящего успеха на пути капиталистическо-рыночной модернизации достигли, собственно, только Япония и некоторые близкие к ней восточноазиатские страны конфуцианско-буддистской традиции – Южная Корея, Тайвань и в некоторой мере Гонконг и Сингапур, хотя в двух последних случаях мы имеем дело с удачным симбиозом колониальных структур и разбуженых ими местных потенцій при условии уникально-выгодного расположения этих городов на путях мирових коммуникаций. Таким образом, несомненными образцами удачного самоинициированного органічного симбиоза западной капиталистической системы и местный социокультурных традиций мы можем считать только Японию и Южную Корею с Тайванем, хотя опять-таки в двух последних случаях не стоит не замечать огромную роль американського капитала и всего остального, с ним связанного, в два послевоенных десятилетия.

А тепер посмотрим на общества, где инъекция капитализма ни к чему хорошему не привела, где ускоренное внедрение нових соціально-экономических отношений или способствовало саморазложению и стагнации общества (как в Индии), или вызывало настоящие исторические катастрофы (как в России и Китае). Подобная катастрофа произошла и в том мусульманской стране, которая была сознательно сориентирована на вестернизацию, - в Иране. Сегодня подобные процессы назревают в Алжире, их симптомы заметны в Египте и даже в самом вестернизованом из исламских государств – в Турции. Очень высокого благосостояния достигли нефтедобывающие страны Юго-Западной Азии во главе с Саудовской Аравией, но именно в ней капитализма-то меньше всего, и её общественный строй скорее можно было бы определить как феодально-социалистический, без сомнения патерналистский. Относительно незначительную роль играет капиталистический уклад во внутриэкономической жизни большинства стран Африки, чей экспорт находится под полным контролем западного капитала. Последнее касается и стран Латинской Америки, с той лишь существенной разницей, что североамериканский капитал господствует там и во внутриэкономической жизни. В этом плане Латинская Америка является зоной господства капитализма, но капитала чисто западного, перенесённого на её подчву с соответствующим превращением этого континета, как и Тропической Африки, в придаток североатлантической (а теперь и японской) экономической системы.

Как известно, на протяжение последнего десятилетия в мире произошли грандиозные сдвиги, которые по мысли мнгих (что было задекларировано Ф. Фукуямой), свидетельствуют о безальтернативности либерально-рыночной модели развития. Но отвечает ли действиетльности это утверждение? Так, реформы в Китае происходят последовательно под жёстким государственным контролем, и, как кажется, это гигантская страна приближается к своему традиционному укладу, который предусматривал достаточно развитый и эффективный частный сектор по эгидой институциализованой сласти-собственности государства, где ведущую роль играл многочисленный слой образованной бюрократии – шаньши, аналог соверменных функционеров-коммунистов. Но между традиционным и современным Китаем, без сомнения, есть принципиальная разница – существование индустриального производства и информационной системы модерного типа.

Можно согласиться с тем, что капитализация делает заметные успехи в посткоммунистической Центральной Европе и странах бывшей советской Прибалтики – в границах традиционного западнохристианского мира, где соответствующие отношения, как и на восточнонемецких землях, в Чехии, Венгрии или Польше, имеют существенные исторические основания. Но не стоит забывать, что эти страны выпали из системы капиталистического развития вследствие чисто внешних обстоятельств – передела мира между сверхдержавами после Второй мировой войны. Поэтому их возвращение к западноевропейской модели экономического устройства, которое тоже происходит не без трудностей и обратного движения, является естественным и логичным.

Но наблюдаем ли мы то же самое в пределах СНГ? Есть ли у нас основания быть уверенными, что Украина, Белорусия, Россия или Казахстан, республики Закавказья или, тем более, Средней Азии, движутся к капиталистическому, либерально-рыночному обновлению? Легализация мелково предпринимательства, типичаного для всех традиционных сословно-классовых обществ, не может в этом убедить, также как и увеличеие экспотра сырья, даже когда это делает не непосредстванно государственная бюрократия, а новорожденная компрадорская буржуазия, которая и генетически, и функционально с ней связана. Некоторое развитие торгового и финансового капитала вовсе не является показателем именно капиталистического общества, поскольку он является органичной частью экономических систем традиционных сословно-классовых обществ, начиная по меньшей мере с Финикии и Нововавилонского царства, не говоря уже про Афины, Карфаген, Рим, традиционные Мусульманский мир и Китай.

От нововавилонских финансистов типа Иддин-Мардука, который занимался скупкой продуктов земледелия и закабалением целый селений, население которых он эксплуатировал как скупщик и ростовщик, или дельцов позднереспубликанского Рима типа Красса, которого О.Шпенглер назвал всемогущим спекулянтом недвижимостью, до средневековых предпринимателей типа иудеев-раданидов, чья торгово-посредническая деятельность простираалсь от Испании и Магриба через Египет, Русь и Хозарию до Средней Азии, Индии и даже Китаю, или венецианских и генуэзских купцов (как представители семейства Поло) или флорентийских банкиров (как Медичи) торговый и финансовый капитал занимал в экономической жизни общества крепкие позиции, но называть такие общества капиталистическими или по крайней мере движущимися к капитализму нет никаких оснований.

Как справедливо писал К. Маркс, ростовщичество, как и торговля, эксплуатирует существующий способ производства, а не создаёт его, относится к нему с внешней стороны, а не является его системообразующей основой. Поэтому бурное расширение спекулятивных форм предпринимательской деятельности совсем не свидетельствует о развитии капитализма как такового. Оно отражает лишь паразитическую активность ловких дельцов, которые эксплуатируют сферы производственной деятельности. А в последних в странах СНГ до сих пор господствует социалистическая, хоть и крайне расшатаная экономика, которая постепенно оказывается по контролем паразитарно-спекулятивного финансо-торгового капитала.

Также нет оснований считать сегодняшнее положение дел в большинстве стран СНГ переходным к капитализму и на основании веберовской методологии. Настоящий капитализм предусматривает не только рационализацию производства с целью получения максимальной прибыли, которая должны быть сложена в расширение производства, но в первую очередь соответствующий комплекс морально-жизненных ценностей, который и составляет раскрытый в классической работе М.Вебера «дух капитализма». Последний неотделим от идеала „кредитоспособного порядочного человека, обязанность которого считать преумножение своего добра самоцелью”. Это, следуя немекому социологу, зарактеризует именно капитализм – капитализм западный, а не предпринимательскую деятельность в Вавилоне или Китае, лишённую как раз этого своеобразного этоса.

Для настоящего, западноевропейско-североамериканского, капитализма прибыль является самоцелью и самоценностью, тогда как во всех других обществах с достаточно развитым торгово-рыночным сектором (как это было в позднереспубликансо-раннеимператорском Риме или в средневековых мусульманских городах Ближнего Востока) она рассматривалась в первую очередь как способ удовлетворения внеэкономических потребностей. Наблюдая ту расточительную роскошь, которую наши современные нувориши демонстративно выставляют перед обнищавшей частью населения, легко понять, что мы совсем не приближаемся к капитализму в его классическом, веберовском понимании. То же самое можно сказать о Китае и Мусульманском мире, тем более об Индии и Чёрной Африке. И нет никакой уверенности в том, что связаный с основами протестантской этики „дух капитализма” (а следовательно, и капитализм как таковой) в будущем овладеет миром – как не овладел он им в течение XIX—XX ст. вызвав скорее бурную реакцию отторжения – в России, Китае, Иране и так далее.

Всё сказаное не даёт оснований рассматривать капитализм как стадию эволюции человечества. По крайней мере на сегодняшний день неопровержимых доказательств последнего нет. Считать таковыми вестернизацию протестантско-католических центрально-европейско-прибалтийских стран, крах СССР и реформирование экономики Китая по указаным выше причинам было бы легкомысленно. Делать из этих явлений вывод об установлении капитализма во всемирном масштабе если не сегодня, то по меньшей мере в обозримом будущей, было бы также ошибочно, как, глядя на успехи „лагеря социализма” до начала противостояния СССР и Китая и на крах мировой колониальной системы в начале 60-х годов, во время полёта у Ю. Гагарина и победы Ф. Кастро на Кубе, считать, что капитализм гибнет, а коммунизм вот-вот победит на всей планете. Это было бы также ошибочно, как принять войска Ксеркса в Афинах за окончательную победу Востока или армию Александра Македонского в Персеполе или Траяна в Ктесифоне за окончательную побуде Запада. Запад и Восток остаются на своих местах, и от того, что турка дважды будут стоять под стенам Вены или македонцы и англичане на какое-то время войдут в Индию, принципиально в этом раскладе путей развития человечества ничего не изменится.

Мы склоняемся к выводу, что капитализм в его суровом, марксистско-зомбартско-веберовском понимании является (по крайней мере являлся до сегодняшнего дня) не стадией общечеловеческого прогресса, а как фаза эволюции общества западного типа, западного пути или западной линии развития. Его появления и временное господство в мире сыграли огромную роль в истории человечества. Капитализм создал новую технику, новую систему транспортных связей, накопления и трансляции информации, связал человечество в единую макроцивилизационную систему. Но он не смог и скорее всего уже не сможет овладеть всем человечеством. Если использовать тойнбианскую терминологию, „вызовы”, которые он бросил всем незападным цивилизациям, на некоторое время ошеломили их,но в скором времени последние начали давать на них „ответы”, овладевая и техническими методами, благодаря которым (но не только им) Запад в течение XVI—XIX ст. утвердил свою гегемонию над человечеством.

Капитализм, таким образом, является стадией лишь западного пути развития, но он сыграл решающую роль в трансформации всего человечества. Начатая им промышленная, научно-техническая, информационная революция охватила весь мир, обусловив качественную трансформацию почти всех традиционных цивилизаций. Индустриализация в СССР, в Китае, некотрым образом даже в Индии прошла, как извествно, не в связи с их капитализацией, а при государственной организации этого процесса. Это касается и распространения образования, и создания более-менее эффективной системы охраны здоровья, и многих других вещей, вплоть до воейнной техники, ядерной энергетики и космонавтики. По своему научно-техническому уровню СССР хотя и отставал от ведущих стран Запада и Японии, особенно с рубежа 60—70-х годов, но по некоторым другим показателям (как уровень образования) мы были с ними по меньшей мере сопоставимы. Стадиально все указанные страны (как_и современный Китай, Ира и т.д.) не могут буть отнесены к разным уровням социальнокультурного развития, также как и античная Греция и современные ей общества Передней Азии, Индии и Китая. Другое дело, что тут фиксируем два принципиально разных типа и пути развития: западный – античный, капиталистический – и восточный – „азиатский”, социалистический. Типологически они принципиально различны, даже противоположны, но стадиально друг другу соответствуют.

Из этого следует, что настоящий уровнем всемирно-исторического процесса нужно считать не победу капитализма на Западе, а появления индустриально-информационного общества, которое охватывает сейчас весь мир и становится планетарным явлением. Этот процесс начался на Западе и пока что самые значительные результаты демонстрирует именно там, где соединяется с капитализмом, который его и породил, и либерально-демократическим общественно-политическим строем. Но на этот уровень смогли выйти и бывший СССР, Китай, многочисленные страны Азии, при том что по крайней мере в двух первых случаях стадиальные технологично-образовательно-информационные сдвиги были связаны с установлением жёстких тоталитарных режимов. Очевидный крах их сталинско-маоистской формы вовсе не гарантирует перехода к либерально-демократической общественно-политической системе. На смену людоедскому тоталитаризму может прийти умеренно-деспотическое устройство, как это было в Китае после падения кровавой династии Цинь и прихода к власти Хань или как это происходит в последнее время (подобно тому, как это произошло в СССР после смерти Сталина, в Иране – айатоллы Хомейни). Точно так же и на стадии традиционных сословно-классовых обществ в одних (почти исключительно средиземноморско-западноевропейских случаях) можем наблюдать демократические республики (древнегречески, средневековые итальянские), а в других (будь то Ближний или Дальний Восток) – деспотические или не очень монархии. Более того, на самом Западе мы знаем и Афины Перикла, и Рим Нерона, как в нашем столетии либеральную Великобританию и национал-социалистическую Германию.

Как видим, рассмотрение истории в категориях стадиальности заставляет нас перейти к проблемам поливариантности эволюции человечества, которые в свою очередь связаны с темой цивилизационной дискретности истории.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments