Нина (ninaofterdingen) wrote,
Нина
ninaofterdingen

Categories:

Наш Лангедок

Сама я Соловьева не читала (по карйней мере, эти его софиологические труды), излагаю по книге "Феномен иконы", 2009 г, изданной Российской академией наук, Институтом философии.

Итак, София, душа мира, является свободным субъектом тварного бытия, обладающим свободой самостоятельных действий (с. 364), Обладая свободой воли, душа может сосредоточиться на самой себе, стать независимым божественным началом и прекратить свою функцию управления творением в качестве поредницы между ним и Божеством. Тогда творение обрекается (что и происходит в реальной земной истории) на отпадение от божественного всеединства и вся тварь повергается в рабство сущеет и тлению (с. 365). Прочно опираясь на высвеченные еще древностью (особенно гностиками) дуалистические принципы и архетипы бытия, Вл. Соловьев полагает хаос в качестве в качестве негативно-потенциальной основы всего мироздания «Хаос, т. е. отрицательная беспредельность, зияющая бездна всякого безумия и безобразия, демонические порывы, восстающие против всего положительного и должного, – вот глубочайшая сущность мировой души и основа всего мироздания» (VII126). (с. 366)

Вот что пишет по поводу Соловьева Карташов (Николаус, я нашла; разделение на абзацы моё):

"Как борец против одностороннего, внеисторического уклона в богословии, Соловьев являет пример богослова-ортодокса, богослова-халкидонца. Но его идеи и построения внутри православных рамок Халкидонского ороса являются новым, свободным добавлением философа.

Приветствуя ортодоксальные рамки, усвоенные Соловьевым как завет Халкидона, мы критически относимся к его богословским построениям внутри этих рамок. Ум человеческий, конечно, никогда не может остановиться в поисках разгадки тайны взаимоотношений Творца и твари, Бесконечного и конечного, Божества и человечества, хотя разъяснить эту тайну, как и тайну всякого догмата, нам не дано. Но посильный подвиг ума в прояснении бесконечного горизонта тайн, разумеется, лежит на святом пути служения истине Христовой. Соловьев на этом, так сказать, внутреннем фронте догмата, внутри халкидонских барьеров воздвиг две философские вехи: "всеединство" и "софиологию".

"Всеединство" - это для него, как и для всякого философа, соблазнительно-универсальный, всеохватывающий, все венчающий фокус, в котором перекрещивается и которым связуется весь состав бытия относительного, а вкупе и... абсолютного! Вот этого salto mortale от конечного к Бесконечному никакой философский экстаз не обязывает нас допускать. Это один из болотных огоньков, заводящих философов в бесшумный провал на вершинах их последних достижений.

Другой крылатый конь, не только рациональный, но и мистический, на котором Соловьев перелетает через страшный зев пропасти между Богом и миром, это давно заброшенная и полузабытая София. Повторяя тысячелетне-древние попытки и эллинской философии, и библейского хохмизма, и раввинской каббалы, и бурной гностической фантастики иллюзорно заполнить пропасть между Творцом и тварями, Соловьев избирает для этого орудием самый чистый, освященный библейским языком образ Софии, и этим по инерции надолго заражает наших религиозно-философствующих мыслителей и поэтов.

Не споря ο законных границах софийной мифологемы, мы здесь хотим только указать на коренную логическую порочность самого замысла найти в тумане "всеединства" и на крылах "софийного эона" нечто среднее между Единицей и нулем, между Сущим и ничто, Абсолютным и относительным, между Богом и всем, мыслимым вне Бога. Тут качественная, ничем количественно не заполнимая антиномия между плюсом и минусом, между да и нет.

Никакой постепенностью, никакими мостами из эонов нельзя прикрыть онтологического разрыва между двумя полярностями. Это явный абсурд и самообман, будто можно онтологически сочетать Абсолютное с относительным путем постепенного вычитания из него неких частиц абсолютности с заменой их равновеликими частями относительности вплоть до полного перехода или превращения Абсолютного в относительное. Равно абсурдна и обратная процедура.

На деле, каждая ступень или каждый момент такой процедуры есть просто момент упразднения бытия одной категории другою, а не их сочетания, объединения. Многостепенность таких процедур есть чистейшая логическая иллюзия, философский самообман. На нем построена вся импотентная фантастика гностицизма, его эономания. Но она совершенно бесполезна в постижении паралогической тайны соотношения Творца и творения. Тайна эта - непреложный факт. Она дана. Ее нельзя понять, а нужно просто принять, не лукавя нашим малосильным разумом. "Ни ходатай, ни ангел, но Сам Господи воплощься и спасл еси всего мя человека". Посредники по сущности, по бытию, посредники онтологические тут исключены. Никаким crescendo-diminuendo от твари к Богу et vice versa не создать сплошной непрерывности, и в любую из миллиметрических щелей проваливается, как в бездну, все построение. Если даже в мире вещей относительных мы вынуждены оперировать антиномиями, то как же не преклониться пред антиномией из антиномий и не перестать посягать на постижение разумом непостижимого? И идея "всеединства", т. е. ее незаконная претензия на слияние Абсолютного с относительным, должна быть отброшена в онтологические границы сотворенного космоса. Да, космическое бытие всеедино и не само по себе, а по воле Творца и "Вседержителя", всю тварь "содержащего", "животворящего", но ею никак не содержимого.

Соблазнив и запутав в гностико-пантеистические двусмысленности всю высокодаровитую школу своих учеников, сам Соловьев безупречен с точки зрения Халкидонского ороса в ортодоксальном утверждении принципа Богочеловечества, как светоча, озаряющего своими теократическими лучами историю человечества и всего космоса."
http://www.magister.msk.ru/library/bible/history/kartsh01.htm
По-моему, вывод как-то не совсем от этого рассуждения.
Tags: Карташов, Соловьев, философия
Subscribe

  • О бесконечном числе идей

    Амелий - ещё один ученик Плотина. Лосев о нём: Имеется еще ряд сведений об Амелии, которые весьма небезразличны для истории античной мифологической…

  • Конец язычества

    Тоже из Лосева. Как контраст к возрожденческой идее о сияющей и прекрасной языческой Греции. §2. Заключение ко всему Порфирию Наконец, и вся…

  • Третий Рим

    Некая украинская профессор философии поминает в своей статье об идеалах Майдана инока Филофея как имперского идеолога:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • О бесконечном числе идей

    Амелий - ещё один ученик Плотина. Лосев о нём: Имеется еще ряд сведений об Амелии, которые весьма небезразличны для истории античной мифологической…

  • Конец язычества

    Тоже из Лосева. Как контраст к возрожденческой идее о сияющей и прекрасной языческой Греции. §2. Заключение ко всему Порфирию Наконец, и вся…

  • Третий Рим

    Некая украинская профессор философии поминает в своей статье об идеалах Майдана инока Филофея как имперского идеолога:…