Нина (ninaofterdingen) wrote,
Нина
ninaofterdingen

Белое дело

Рассказ Толстого "Рукопись, найденная под кроватью" ярко описывает моральное падение белой эмиграции. Это из аннотации и это верно. Очень актуальное произведение.

Идёт война, все такие патриоты,  герой не отстает от остальных, но когда приходит повестка, тётушка мобилизует связи и племянника назначают в военную миссию в Париже. Отчего не повоевать в самом деле. Когда происходит Майдан, герой встает перед дилеммой, мимо которой прошли современные украинские интеллигенты и чиновники, а именно: присягать ли Керенскому. Морально разложившийся русский человек начала двадцатого века решает не присягать и теряет место. Франция с восторгом приветствует европейскую и демократическую Россию, однако когда приходят к власти большевики, отношение меняется. Россия отказывается продолжать войну и платить по кредитам, которые набрали предыдущие руководители. Русских в Париже начинают бить. С колебаниями ситуации колеблется и отношение. Я обещала к этому вернуться, и я возвращаюсь:

"К этому веселью прибавилась еще и надежда на получение процентов по русским займам. Колчак перелезал через Урал. Деникин подходил к Москве. В
Париж слетались русские стаями, как птицы, общипанные и полусумасшедшие. Созывались политические совещания, открывались кредиты, шли непрерывные заседания. Грузились аэропланы и танки. Роковым басом ревела Эйфелева башня о неминуемом, - через три недели, - конце большевиков! В квартале Пасси появились общественные деятели с бородами, безвинно поседевшими, с портфелями, набитыми записками о спасении родины. Вынырнул Кулышкин в велосипедной шапочке. Русских узнавали за сто шагов по сумасшедшим глазам, по безотчетному забеганию в магазины."

Когда большевики начинают уверенно побеждать, начинается новый этап жизни героя. Он встречает прелестную француженку:

"Я не стал лгать Ренэ, - я лишь сочинил ей ту историю, какая могла быть понятна ее простенькому сердцу. Но суть оставалась одна и та же. Я рассказал, что революция убила мою незабвенную старушку мать: толпа большевиков, от самых глаз заросших бородами, кинулась, держа в зубах ножи, на дом моей матушки, вытащила ее на мостовую и с хохотом разорвала в клочья, сожгла дом и прибила доску с надписью: "Так расправляются с друзьями империалистической Франции".

Ренэ, прижимая руки к груди, шептала: "О, боже, боже!" Тогда, придвинувшись, я шепотом сообщил ей, что совершил уголовное преступление: вчера на набережной встретил тайного агента большевиков, одного из убийц моей матушки, задушил его и бросил в Сену. Полиция меня ищет, но я переменил имя и скрылся. Ренэ схватила мою голову и прижала к голой груди, - глаза ее потемнели, я слышал, как романтически затрепетало ее сердце. Она предложила мне жизнь, комнату и половину постели. Я вытащил из карманов все свое имущество, захваченное при бегстве из дома: триста франков, гребенку, бритву и  карточку отца. Так началась наша семейная жизнь."

Ну и апофеоз - как эта милая парочка стала зарабатывать себе на жизнь:

"Ренэ выступила в маленьком кафе с песенками Мистангет, но успех был средний. Тогда на семейном совете было решено создать "характерный номер".
Под присмотром дядюшки Писанли мы разрабатывали его и репетировали. Выступили мы в Медоне, где стояла бригада негров.

В кафе, битком набитом добродушнейшими неграми, на крошечную эстраду вышла Ренэ, в красной юбочке и в железной каске. Взмахнув шпагой, она запела "Мадлон" [военная песня, которую вся Франция пела так же, как 125 лет тому назад "Марсельезу" (прим.авт.)]. Разумеется, негры сейчас же подхватили песню, скалясь и топая пудовыми башмаками. Но вот позади Ренэ появился я, в привязанной рыжей, как веник, бороде, с ножиком в зубах. Я хрипел и ругался по-русски. По кафе пронесся ропот одобрения. Я старался напасть на Ренэ, вырвал у нее шпагу, скрипел зубами и скакал, как обезьяна. Музыка играла бешеную "польку-трясогузку". Негры завыли от удовольствия. Наконец Ренэ развернула трехцветное знамя, я перекувырнулся и упал. Ренэ наступила мне на спину и, размахивая знаменем, с большим подъемом спела последний куплет "Мадлон". Успех был огромный. Я взял шлем и пошел между столиками. Негры хохотали, дергали меня за бороду и бросали в шлем монеты. Мы заработали двести франков."

Вопрос почему победили большевики всё больше становится риторическим.
Tags: Майдан, Толстой
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments