Нина (ninaofterdingen) wrote,
Нина
ninaofterdingen

Category:

Кэндзабуро Оэ. Игры современников.

Не претендуя на полноту, и даже без вывода. Два замечания как предварительные заметки

Первое, что поражает при чтении книги, - это множество повторов. Повторы в прозе рассматриваются в разделе о стилистических ошибках, но здесь это не ошибка, а сознательных художественный прием. Повторяются названия и описательные конструкции: «деревня-государство-микрокосм», «по-спартански воспитавший меня отец-настоятель», «человек, призванный описать мифы и предания нашего края» и многие другие.

Повторами пестрят страницы, посвященные жизни «нашего края» и важные в идейном смысле места. Когда описывается жизнь героя в Мексике, его работа в университете, вообще его контакты с окружающим миром вне заветной долины – никаких повторов нет. Когда же речь заходит о деревне-государстве-микрокосме, ситуация меняется мгновенно. Автор сознательно и нарочито избегает синонимов. Например, блистательная пятидесятидневная война иногда называется пятидесятидневной войной, но никогда – просто войной, и хотя читатель уже давно понял, о какой войне идет речь, она именуется только полным титулом. А с кем воюют жители деревни-государства-микрокосма в блистательной пятидесятидневной войне? С офицерами и солдатами армии Великой Японской империи. При описании военных действий эта формулировка повторяется несколько раз на страницу, и возникает чувство, будто автор хочет дать понять, что, например, «японские военные» и «офицеры и солдаты армии Великой Японской империи» – это настолько разные понятия, что ни в коем случае нельзя их смешивать.

Повторы производят впечатление формул или магических заклинаний. И видимо, так это и есть. Название есть магическое заклятие, улавливающее суть, неизменное при обряде. И жизнь в деревне-государстве-микрокосме подчиняется законам первобытной магии, осмысление ее возможно в поле архаичного мышления. Происходящее можно лучше уяснить, вспомнив трактовку понятия «миф» Фрезером. Миф – это описание прошлого, инструкция к действию в настоящем и предвидение будущего на основе имеющегося опыта. Повторение одного и того же – основа восприятия мира в мифологическом мышлении. Переводчик написал, что вообще-то роман называется «Игры в одновременность». Это название точнее отражает суть и ясно указывает на вечное повторение, структурно формирующее повествовательную ткань романа.

Повторы слов помогают уловить повторяемость важных событий. Вся история деревни-государства-микрокосма с момента ее основания Разрушителем и созидателями и до наших дней проходит несколько витков по спирали, ведущей вниз, а не вверх. Новый цикл повторяется на низшем уровне (кстати, в полном согласии с европейской мифологемой золотого века, когда идеал видится в прошлом, а повторение приводит к ухудшению). Начало нового цикла маркируется пятидесятидневным дождем, пятидесятидневным гулом или пятидесятидневной войной. Только последний цикл проходит на глазах героя, и мы можем видеть события с точки зрения современного человека и попытаться реконструировать прошлые циклы исходя из этого. Последний цикл начинается пятидесятидневным дождем и блистательной пятидесятидневной войной. Ранее упоминалось, что пятидесятидневный гул предыдущего цикла можно рассматривать как беспорядки и что-то вроде гражданской войны. Видимо, и «пятидесятидневные» потрясения, которыми начинались предыдущие циклы, были не просто природными катаклизмами.

Каждый раз в начале нового цикла появляется необычный человек – Разрушитель или какая-то его ипостась: Разрушитель, великанша, Мэйскэ Камэи, Безымянный капитан. Такой человек является движущей силой нового цикла, все происходит под его влиянием и руководством. В последнем цикле это отец-настоятель, отец главного героя.

Конец первого замечания.

Второе, про ад.

Деревня-государство-микрокосм - та самая деревня с храмом Мисима-дзиндзя, которая описывается в «Опоздавшей молодежи». И картина ада в храме, которая изображает Век свободы.

Необычайно эмоциональное описание ада на картине и избиения жителей солдатами в пятидесятидневной войне. Нигде больше во всей книге нет такого взрыва эмоций.

«Офицеры и солдаты армии Великой Японской империи отметили свою великую победу криками радости.

Наконец-то они увидели… мятежников… Крики радости перешли в хохот.

Офицеры и солдаты армии Великой Японской империи, радостно улыбаясь, наблюдали, как из чащи появились люди … и начали тушить пожар…

…когда ликующие солдаты с хохотом бросились по стометровой просеке …

В панике солдаты открыли беспорядочную стрельбу…

Солдаты, вначале с хохотом гнавшиеся за ними, всё больше свирепели и в конце концов стали штыками добивать раненых…Это был настоящий ад

…когда жители долины и горного посёлка … начали ... тушить пожар, это вызвало у солдат бурное веселье. Им было смешно смотреть, как между деревьями мечутся безоружные люди с брезентовыми вёдрами. Лишь Безымянный капитан … был печален

Это не ответы, а вопросы. Совершенно сырой набросок. Если кто читал, и может что-то сказать, я вся внимание.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Топос Солнца

    Моя рецензия на роман Пелевина "Непобедимое Солнце" в журнале "Топос"…

  • Море и "Парус"

    Моя рецензия на поэму Елена Заславской "Nemo" в журнале "Парус": http://parus.ruspole.info/node/12814 и на Литбуке:…

  • Другой Профессор

    В католической Европе Философом с большой буквы и без дальнейших уточнений называли Аристотеля, а Комментатором – мусульманина Аверроэса. Среди…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments