November 1st, 2020

(no subject)

Метаморфоза Фандорина

Советский и российский кинокритик Нея Зоркая (1924 – 2006) успела застать начало акунинского цикла о Фандорине и даже его экранизации – «Азазель» (2002), «Турецкий гамбит» (2005), «Статский советник» (2005).

Судя по ее отзывам о фильмах и книгах, Нея Зоркая была из тех, кто однозначно подпал под очарование русского Холмса и его автора. Я сама не из их числа, но популярность Фандорина – яркий феномен, который невозможно не заметить. Интересно, как дама со связями, демократическими взглядами и хорошим лицом объясняет причины этого феномена.

По мнению Зоркой, основная причина популярности Фандорина – инверсия советских штампов, которую реализовал в своих произведениях Акунин. В советское время персонажи были однозначно окрашены: революционер значит хороший, жандарм значит плохой. А в книгах о Фандорине жандармы – положительные герои, а революционеры – террористы и убийцы. В разрушении советских представлений видела критикесса и заслугу автора, и причину популярности героя.

Прошли годы. Теперь уже вряд ли кто-то из поклонников Фандорина поставит в заслугу писателю Чхартишвили позитивное изображение российских спецслужб и негативную оценку революционеров, борющихся против режима. Разрушение других советских и российских штампов, которое предпринял автор (например, в романе о Достоевском) оказалось далеко не столь успешным. И в отзыве Неи Зоркой можно увидеть другую эпоху – когда казалось, что разрушение имперских идеалов будет принято столь же восторженно, как и первая метаморфоза, проделанная Акуниным.

К счастью, коллективное сознание произвело отбор, и я рада, что мне не приходится есть этот кактус.

Голова Персея и женская культовая инициатива

Из современных новостей: «На Манхэттене поставили статую горгоны Медузы, держащую отрубленную голову Персея. Скульптура олицетворяет собой движение MeToo и должна простоять на своем месте до апреля 2021 года. В трактовке Гарбати, оттолкнувшегося от известной работы Бенвенуто Челлини «Персей с головой Медузы», Медуза – трагический персонаж. Художник хотел увидеть, как бы выглядела победа Медузы над Персеем».

Как выглядит победа Медузы над Персеем, рассказывает Вяч. Иванов в своей книге про Диониса:

«Обезглавление caмоro Диониса приписано в аргивском предании Персею. Голова убиенноro падает в озеро Лерну, откуда воскресающеro женщины вызывают наверх, на свет солнечный (anaklesis), бросая в воду черную овцу мздой Пилаоху, владыке подземных врат.

В Лерну сеются, – как это явствует из мифа о Данаидах, – отрубленные мужские roловы, как зрелые плоды, несущие в себе зародыш новой жизни, долженствующей возродиться и воскреснуть, – как семена, оплодотворяющие лоно подземной ночи. Так в лернейских Агриониях связывается идея смерти мужской с идеей пола (оплодотворитель умирает), и символу roловы явно усвоено значение фаллическое.

Правда, Персей, отрубатель roлов (и уже по одному этому ипостась Диониса) и владелец гoловы Горгоны или, что то же в этом культе, маски Горгоны, «roрroнейона», отмщает за мужчин, применяя к женщинам закон талиона (око за око и зуб за зуб). Это обычная и закономерная взаимность в дионисийской религии и новый пример оргиастической борьбы полов.

Но голова Горгоны и все сто голов лернейской Гидры, изрубленной Гераклом, не перевешивают все же сорока девяти голов сыновей Эгипта и с ними головы самого Диониса. Женщинам принадлежит здесь культовая инициатива; мифы о Гидре и Горгоне только рефлексы, хотя и основанные, без сомнения, в свою очередь на обрядовой действительности» (С. 132 – 133).

Тобол. Много званых

Я не поклонник творчества Алексея Иванова. Предыдущие попытки не привели к успеху, и роман «Тобол» я начала читать по нелитературным причинам, не ожидая ничего хорошо. Мои ожидания не оправдались самым приятным образом.

Это продолжение традиций русской литературы – книга со смыслом, как любит Симеон Полоцкий. Действие происходит в начале XVIII века, при царе Петре, в сибирском Тоболе.

Иванов уверенно и мастерски наносит Сибирь на культурную карту, создавая яркие образы сибирских мест, нравов и людей. На страницах книги оживает бурная жизнь восточной окраины. Тайга, селения, заставы, губернский город, остяки, бухарцы, китайцы, пленные шведы, староверы, восстания, бунты, войны – всё смешалось, бурлит, кипит и несётся. Настоящая живая жизнь, которую так любил Ходжа Насреддин.

Читаю сейчас первый том. Пока мне всё нравится. Подробный разбор надеюсь сделать по окончании.