July 20th, 2020

Витгенштейн: философия, информатика и афоризмы

Людвиг Витгенштейн (1889 – 1951) – один из самых влиятельных философов ХХ века. Он принадлежит к поколению современников Ленина, которые родились в девятнадцатом веке, но сформировали двадцатый.
Философию Витгенштейн понимал как критику языка. Он считал, что мы не можем знать, стоит ли какая-то реальность за метафизическими категориями типа бытия, существования, единого, причины и так далее. Мы можем только изучить, кем, когда и в каком контексте употребляются соответствующие слова. Это направление стало центральным в аналитической философии ХХ века.

Витгенштейн ввел понятия языковой игры. Языковая игра – это несколько слов, к которым добавлены правила их употребления. Простейшая языковая игра включает два слова, например, выше-ниже на стройке, и принимаемый всеми участниками набор действий, которые задаются этими словами. Бывают и очень сложные языковые игры, которые выражаются в виде философских систем, идеологий, математических концепций. Методология их изучения остается прежней – наряду с термином нужно задавать сферу его употребления и правила его применения.

Витгенштейн изложил свою теорию языковых игр в работе «Философские исследования» в 1953 году (эту книгу я читала на бумаге благодаря Владимиру Яковлевичу Карбаню, который предоставил мне возможность пользоваться своей превосходной библиотекой). В философском подходе Витгенштейна легко опознаются принципы компьютерного программирования, первые подходы к которому делались как раз в это время. Витгенштейн был современником Норберта Винера, основоположника кибернетики, Клода Шэннона, который ввел понятие «информация», Джона фон Неймана, создателя архитектуры современного компьютера. Общий дух времени заметен в работах всех этих авторов, трудившихся в разных отраслях науки.

Как я недавно узнала, Витгенштейн еще и мастер афоризма, стоящий в одном ряду (правда, не на одном уровне) с Ларошфуко, Шопенгауэром и Ницше. После смерти Витгенштейна были изданы его замечания о культуре и о себе, выбранные из разных его философских трудов. Работа эта озаглавлена «Культура и ценность», занимает менее ста страниц и не потеряла интереса до сих пор. Я решила черпать оттуда понемногу для развлечения читателей и собственного. Это как раз формат блога. Один афоризм – один пост.

Составитель распределил материал хронологически, но там можно выделить несколько тем: философия, музыка, Шекспир, жизненное. По этим категориям и будут распределяться афоризмы.

Постскриптум: приятный бонус – Николаус о Витгенштейне: https://schwalbeman.livejournal.com/51524.html

Заботы

Заботы, как болезни, — их так и следует принимать: самое скверное, что можно сделать, это — сопротивляться им.
Они наваливаются на нас приступами, вызываемыми внутренними или внешними поводами. И тогда следует сказать себе: «Опять приступ».
Людвиг Витгенштейн

Жанна Марк Твена

Книгу Марк Твена о Жанне д’Арк я прочитала из-за давнего, хоть и не очень сильного интереса к истории Орлеанской Девы. Жанна – один из противоречивых исторических персонажей, к её истории обращаются довольно часто, и всегда есть что почитать и посмотреть на эту тему.

Шекспир сохраняет английскую традицию рецепции и пишет о ней, как о ведьме и шлюхе. Вольтер был гораздо более философ Просвещения и разрушитель традиций, чем француз, и его поэма «Орлеанская девственница», которая писалась сорок лет и стала главным произведением XVIII века, создана, чтобы разрушить поклонение местночтимой святой и французской героине. Что написал Шиллер, я боюсь даже вспоминать. Брехт написал о Жанне отличную пьесу, в которой реализовал свой подход, а именно, показал историю с точки зрения маленького человека, тех простых французских парней, которые сражались под знамёнами Жанны. Это замечательный текст, только художественная правда требовала, чтобы Жанну освободили. Почему этого не произошло, из текста пьесы непонятно.

Для оценки этих художественных произвдений я, как советский человек, опираюсь на биографию пера Левандовского в серии ЖЗЛ. Нечего удивляться, что моя Жанна – это Инна Чурикова из фильма «Начало».

Марк Твен для меня в первую очередь автор «Янки из Коннектикута», и как он там раскрывает рыцарскую тему, хорошо известно. Чего-то подобного я ожидала и от романа «Личные воспоминания о Жанне д’Арк сьера Луи де Конта, её пажа и секретаря» (1896). Это последний завершённый роман Твена, опубликованный, когда писателю был 61 год, и он представляет собой попытку подойти к теме максимально серьёзно. Ни капли юмора, попытка эпоса. Возвышенный стиль в соответствии с возвышенным предметом.

Книга в целом получилась рядовая. Никаких особых находок нет, есть несколько занимательных эпизодов, но в целом написано всё очень размеренно, однотонно и даже затянуто. Автор постоянно объясняет, почему Жанна так важна, но читателю приходится верить на слово, проникнуться этим чувством из текста невозможно, нужно уже быть французским патриотом. И снова непонятно, как при таком всенародном обожании Жанна не была освобождена до казни.

Самое главное впечатление от книги – медленно текущее действие, постоянно обрастающее деталями. Автор, конечно же, следовал сохранившимся документам, он указывает даты всех боёв, происшествий, заседаний суда. Оформлять материал художественно значило для него отклониться от исторической правды. В результате получилось произведение, которое Жанна должна спасать силой своей личности и того интереса, который читатель уже к ней испытывает. Что ж, спасать безнадёжное дело – это в её стиле.

Награда Девы

Заодно и стиль автора. Король предложил Жанне любую награду за освобождение Ордеана, и Жанна попросила отменить налоги с её родной деревни Домреми. Вот как описывает Марк Твен исполнение этого желания:

"Да, Карл VII навсегда отменил подати. Часто благодарность королей и народов остывает, их обещания забываются или преднамеренно нарушаются. Но вы, как сыны Франции, должны вспоминать с гордостью, что Франция осталась верна хоть одному этому обещанию. С того дня прошло целых шестьдесят три года. Шестьдесят три раза с тех пор взыскивались налоги в той местности, где лежит Домреми, и все деревни этой области должны были платить, кроме одной, – Домреми. Сборщик податей никогда не заглядывает в Домреми. В Домреми все давно забыли, каков с виду этот страшный, зловещий гость. За это время внесены записи в шестьдесят три податных книги; книги эти хранятся с остальными архивными отчетами, и всякий желающий может их просмотреть. В этих шестидесяти трех книгах в заголовке каждой страницы стоит название деревни, а под ним следует перечень тяжкого бремени налогов; на всех страницах, кроме одной. Я говорю вам истинную правду. В каждой из шестидесяти трех книг есть страница, озаглавленная «Домреми»; и под этим названием вы не найдете ни одной цифры. Вместо цифр вписаны три слова; и в течение всех этих лет слова эти вписывались неизменно, из года в год. Да, всякий раз перед вами пустая страница, где выведены эти благодарственные слова – трогательное напоминание. Вот оно:
DOMREMI
RIEN – LA PUCELLE
«Домреми. Ничего – Орлеанская Дева». Как кратко – и в то же время значительно! Это голос народа. Воображению рисуется величественная сцена. Правительство благоговейно преклоняется перед этим именем и говорит своему служителю: «Обнажи голову и пройди мимо, так повелела Франция». Да, обещание было соблюдено; оно будет соблюдаться вечно; король сказал: навсегда".

Привилегия была отменена в 1789 году.

Первый пик охоты на ведьм: Европа, не затронутая ведьмоманией

Феномен охоты на ведьм тоже давно, хоть и ненавязчиво, привлекает внимание, не только мое, но и нашей небольшой компании еще со времен жж. В наших текстах разного времени можно найти разоблачение некоторых стандартных мифов на эту тему. Так, мои друзья писали, что ведьма на костре – это Ренессанс, а не Средневековье; протестанты отличились в охоте на ведьм не меньше, чем католики; наука и магия – родные сестры, и родство это осознавалось в длинном XVI веке, который начался буллой папы Иннокентия VIII о ведовстве, а закончился рационализмом Декарта. Кому интересно:
http://edelberte.livejournal.com/20590.html
http://schwalbeman.livejournal.com/152616.html

В книге французского историка Робера Мюшебмле «Очерки по истории дьявола: XII-XX вв.» затрагивается и тема охоты на ведьм. Там есть пара штрихов к портрету того времени.

Так, Мюшембле пишет, что первый пик охоты на ведьм, когда был создан «Молот ведьм» (то есть период с последней четверти XV века и вплоть до Лютера), был вызван не поголовным массовым увлечением ведовской темой, а интеллектуальным течением среди культурной элиты:
«Мир клириков постепенно проникался идеей дьявольской угрозы, однако редкие изображения сборищ секты поклонников дьяволы свидетельствует о том, что широкие слои общества не спешили принимать эту идею. Латинский язык объединял религиозное видение служителей Церкви и одновременно возводил настоящую дамбу против того, что некоторые авторы с изрядным преувеличением называют волной сатанизма» (с. 89).

Более того, эта волна не выплёскивалась за пределы Германии и северной Италии:
«Ответственной за религиозно-культурный процесс, подготовивший ужасные гонения на ведьм, начавшиеся в конце XV в. и продолжившиеся с наступлением нового века, лежит прежде всего на людях, населявших Священную Римскую империю. За пределами Империи Европа практически не была затронута ведьмоманией» (с. 103).

Хотелось бы понять, насколько это верно для первого этапа.

Второй пик охоты на ведьм: Германия в эпицентре

Мюшембле отмечает удивительное затишье по своей теме в середине XVI века. Практически пятьдесят лет, в течение жизни двух поколений, процессы над ведьмами были чрезвычайно редки и достать «Молот ведьм» было практически невозможно. Второй пик охоты на ведьм начался в 1580-е гг. и длился более ста лет, набирая обороты.
«Однако нельзя считать, что вся Европа была в равной степени одержима охотой на ведьм. Эпицентром дьявольского подземного толчка всегда оставался тот широкий коридор, по которому шло движение из Италии к побережью Северного моря. В конце XVI века именно здесь прошли самые большие кампании по борьбе с ведьмами, прежде чем волна захлестнула всю Германию, и, практически не задев Средиземноморье, с большим опозданием докатилась до центральной и восточной Европы».
В этом широком коридоре охотятся на ведьм и католики, и протестанты. Рвение преследователей в тот период практически не зависит от конфессии.

Монтень и охота на ведьм

Второй пик охоты на ведьм начался в обстановке религиозных войн во Франции. Самое известное литературное произведение того периода – «Опыты» Мишеля Монтеня, эпонима луганского Философского монтеневского общества. Мюшембле упоминает его в связи со своей темой:

«Если не принимать во внимание сомнения, высказанные в конце XV в. Молитором, усомнившемся в реальности действий ведунов, то Вир [в основном известен своим выступлением против охоты на ведьм в книге «De praestigiis daemonum» (первый том в 1563 году), где утверждается, что обвиняемые в религиозных процессах женщины являются только жертвами дьявола, который сам и внушает людям выдумки о ведьмах, и сами по себе не заслуживают сурового наказания – Википедия] вполне может считаться первым, кто предложил относиться к ведьмам как к больным, требующим лечения. Однако труд его на целый век опередил свое время: даже Монтень высказался о нем скептически» (с. 114).