August 27th, 2019

Всякие лишние люди

Библиотекарь Хильдегарт
15 февраль 2009 г.
***
Васька (пять лет)
— Мам! А лишний человек – это кто?
— Это Онегин, например. Или Печорин. – (Смеётся)
— Чего-чего? Мам!
— Ну, лишний – это значит: никому не нужный. Лишний – и всё.
Васька, непонятно почему, потрясён:
— Никому-никому не нужный?
— Никому.
— И тебе?
— И мне. Ну, сам посуди. Зачем мне лишнее?
Васька задумывается, затем сморщивает в гармошку лицо и начинает деловито рыдать.
— Вась, ты чего? Кто тебя обидел?
— Я тебе, значит, не нужен, да?
— Господи! Да с чего ты взял?
— Ты сама сказала!
— Господи! Что я сказала?
— Папе сказала, что я лишний!
— Васька, ты что, с ума сошёл? Когда я такое сказала?
— Когда мы с ним играли вчера… Ты чего ему сказала? «Уже два часа с ЛИШНИМ играешь!»
Так и не удалось убедить его в том, что мама имела в виду совсем другое. Целый день он куксился, кидался в стенку кубиками и демонстративно дулся в углу. И только картинка в томике Лермонтова, на которой Печорин нарисован невозможным красавцем в усах, эполетах и пистолетах, слегка примирила его с осознанием того, что он – лишний человек. К вечеру он успокоился, приосанился, сделал гордо-равнодушное лицо и встал к окну, скрестив на груди руки. Нельзя не признать, что мужчинам его типа эта поза очень к лицу.

Антропология Гегеля

Философия истории Гегеля касается и антропологического аспекта исторического процесса. Гегель теоретик, у него есть концепция, он подходит к материалу с имеющейся мерой. Для больших культур он рассматривает религию, понятие о божестве, которое явлено в этой религии, и тип человека, который формируется в этой культуре. И всё это последовательно, как путь движения духа. Дух движется по Евразии с востока на запад, а в другие части света не заглядывает.
В Индии Гегель, верный своему методу, находит божество как абстрактное единство - Брахман, который не имеет определений и является субстанцией всех вещей, включая человека. Чтобы достичь божественного единства, нужно убить в себе все определённое, уничтожить свою личность.
"Индусам чужд моральный
принцип, заключающийся в уважении к человеческой жизни" (ФИ, с. 189).
"Для гуманности индусов характерно то, что они не убивают ни одного животного, основывают и содержат богатые госпитали для животных, особенно для старых коров и обезьян, но во всей стране нельзя найти ни одного приюта для
больных и престарелых людей. Индусы не наступают на муравьев, но безжалостно дают гибнуть бедным странникам" (ФИ, с. 196)".

Понятие кастовой системы у Гегеля

Гегель не описывает кастовую систему Индии, а находит понятие для неё, которое сводится к тому же уничтожению индивидуальности: кастовая система это такое устройство общества, при котором особенное в человек (его занятия, интересы и т. д.) определяются не его свободным выбором, личным решением, а природой, то есть его рождением какой-то касте. Это снова значит, что человек лишён индивидуальности и находится в полном рабстве у природы.

Самое общее определение гносиса

Выработано учёными на коллоквиуме в Мессине в 1966 г.
Гносис это «knowledge of the divine mysteries reserved to the elite». См. :  The Origine of Gnosticism: Colloquium of Messina 13-18 April 1966 / Ed. U. Bianchi (Leiden, 1968), xx-xxxii, xxvi-xxvii.
Из книга Афонасина "Школа Валентина", с. 11.

Брамины и их жёны

Идея о божественности человеческого духа в рамках индийской культуры, не признающей достоинства за человеком вообще, выражается в виде признания божественности отдельного вида людей, отдельной касты, браминов.
"... индус, принадлежащий к какой-нибудь другой
касте, должен почитать брамина как бога, преклоняться пред ним и говорить: ты бог. И притом достоинство не может заклю­чаться в нравственных поступках, а, наоборот, оно проявляется в массе обрядов, в которых содержатся предписания и даже относительно внешних самых ничтожных действий, так как у них вовсе нет внутреннего мира" (ФИ, с. 189).
Предписания, которые соблюдают брамины, многочисленны и разнообразны. Они регулируют его одежду, питание, поведение до мельчайших подробностей. В частности, " ему [брамину] запрещается смотреть на свою жену, когда она ест, чихает, зевает или спокойно сидит (ФИ, с. 190).

Место йогов в кастовой системе Индии

Я наконец-то поняла, зачем йоги занимаются самоистязаниями. Никто, кроме Гегеля, этого не рассказывал.
"Брамины уже от рождения
обладают божественностью. Итак, в кастовом различии со­ держится различие между здешними богами и конечными людьми. Правда, и другие касты могут достигать возрождения, но они должны подвергать себя бесконечным лишениям, истя­заниям и аскетическим упражнениям. Основной чертой при этом является презрение к жизни и к живому человеку. Значительная часть не-браминов стремится родиться вновь. Они называются йогами. Один англичанин, который, отправляясь в Тибет к да­лай-ламе, встретился с одним из таких йогов, рассказывает следующее. Йог дошел уже до второй ступени на пути, ведущем к достижению мощи, свойственной брамину. Он прошел первую
ступень, простояв двенадцать лет на ногах, причем он ни разу не садился и не ложился. Сначала он привязывал себя веревкой к дереву, пока не привык спать стоя. Вторую ступень он прошел таким образом, что в продолжение двенадцати лет постоянно держал сложенные руки над головой, и ногти уже почти совсем вросли ему в руки. Третья ступень проделывается не всегда одинаковым образом: обыкновенно йог должен пробыть день между пятью огнями, т. е. между четырьмя огнями, зажженными по направлению ко всем странам света, и солнцем; затем к этому присоединяется еще качание над огнем, продолжающееся три и три четверти часа. Англичане, присутствовавшие при этом акте, рассказывают, что у подвергавшегося этому индивидуума через полчаса потекла кровь из всех частей тела; его сняли, и он тотчас же умер. Если кто-нибудь выдерживает и это испытание, то его наконец еще заживо хоронят, т. е. его опускают в землю в стоячем положении и совершенно засыпают землей; через три и три четверти часа его вынимают, и тогда, если он еще жив, он наконец достигает внутренней мощи, свойственной брамину" (ФИ,  с. 187-188).

"Брамины проявляют совершенно бессовестное отношение к истине..."

Снова Гегель:
"... Капитан Вильфорд с большим трудом и с
большими издержками достал себе отовсюду рукописи, он собрал вокруг себя несколько браминов и поручил им сделать выписки из этих сочинений и произвести изыскания относительно неко­ торых знаменитых событий, об Адаме и Еве, о потопе и т. д.
Чтобы угодить своему господину, брамины состряпали для него нечто такое, чего не было в рукописях. Тогда Вильфорд написал по этому поводу несколько статей, но наконец он заметил обман и понял, что его старания оказались тщетными" (ФИ, с. 201).

О первоначальном

Мои последние посты об индийской культуре вызвали больше откликов, чем другие мои тексты последнего времени. Диапазон отзывов довольно широк: от советов что-то почитать (скачала, спасибо) до апологии кастовой системы, которая была объявлена основой сословного общества и спасением России (что это, Бэрримор?).
Для меня это несколько неожиданно. Нередко бывает, что самый любимый и удачный текст остаётся без ответа, а случайно оброненная фраза вызывает бурную дискуссию, но почему Индия?!
Я могу судить только по себе, и я помню время, когда древние культуры казались самыми интересными, увлекательными и полными смысла именно потому, что они древние, первые, ближе к сути и природе человека. Однако мой любимый философ много раз повторял, что самое первое есть самое неразвитое и бедное содержанием, и через десять лет я пришла к той же мысли.

Христоверы и христиане

Книга Флоровского "Пути русского богословия" посвящена русским семинариям с XVII века и вплоть до Революции. Это кладезь ценных сведений о тех явлениях нашей культуры, которые почти полностью ушли из актуальной памяти, но заслуживают внимания, потому что дополняют, а то и определяют картину русской жизни того времени.
Один из интересных героев книги - Афанасий Дроздов, епископ Русской православной церкви, рекстор Санкт-Петерьургской духовной академии в 1840-е гг. Афанасий был очень образован, много писал, но все сжигал.
"Впрочем, кое-что убереглось от этого истребления. Сохранилась рукопись книги «Христоверы и христиане», над которой Афанасий работал в свои последние годы. Это книга о происхождении христианства.
Само заглавие очень любопытно. Автор различает «христоверие» и «христианство без Христа», и до Христа Иисуса. Историей этого христианства, этого учения и предания, он и занят.
У апологетов ищет он «органические остатки» этого «христианства», «не того христианства, которое возводит свое начало к Иисусу Христу, а некоего иного ему предшествующего». Ессеи, Ферапевты, Филон — вот звенья в изучаемой им цепи фактов.
«Усилия христоверных писателей изгладить из исторических памятников свидетельства о христианах задолго до христианской веры» не имели полного успеха. «Евангелие Маркиона» занимало видное место в этом процессе превращения христианства в «католическое христоверие…»"