April 20th, 2019

Пожар в зарубежном соборе

Точки столкновения очевидностей всегда познавательны, хоть могут быть при этом и печальны в личном плане. Когда столько людей, которых я ценю и к которым прислушиваюсь, начали массово писать жё сви нотр-дам, я была несколько удивлена. Удивлена, но не сильно, воспринимая происходящее в модусе очередная странность странного мира, от которого человек с Донбасса и не ждет особых булочек с маком: день считается хорошим, если он наступил, чтобы еще и в ленте не было ничего неприятного, это уже слишком.

Однако в любом случае это событие, породившее бурные эмоции, заставившее людей высказаться и что-то сделать, а это уже интересно. Такие вещи бывают следствием мировоззренческих расхождений (или не бывают, это я и хочу выяснить). Поэтому сначала обозначу позицию, а потом задам вопрос.

В сложившейся ситуации мне близок пафос тех, кто постит фотографии сгоревших русских храмов. Если бы я не была такой ленивой, я сама нашла бы такие фотографии и выставила бы их в ленту. Я уверена, что когда они горели, к этому не привлекали внимания и не собирали деньги на восстановление в первую очередь потому, что рядом с ними люди, для которых культура, религия и личное дело - Нотр-Дам в Париже, а церковь среди родных равнин не стоит особых хлопот. Возможно, за этим стоит уверенность, что у нас таких церквей очень много, а чиновников еще больше, и тот отряд бюрократической армии, в чьем ведомстве оказались эти гари, мобилизуется автоматически и отстроит все в рабочем режиме, без нашего ведома, участия и сбора денег. Однако это всего лишь реконструкция, так ли это на самом деле? Или нужно собирать деньги на парижский собор, даже если местные церкви так и останутся в руинах, и это будет правильно?

Я могу себе представить, почему это правильно, и по этому вопросу тоже хотела бы услышать мнения. Сначала экспозиция.

Наши взаимоотношения с Европой, начиная с Петра Первого, идут по одному сценарию: Европа колонизирует отсталых дикарей. Сначала романская часть европейской цивилизации так относилась к Германии - еще Шиллер и Гете активно использовали этот дискурс: какие преимущества нам, потомкам диких германцев, дает то, что мы не были романизированы раньше и сохранили свежие силы для развития европейской культуры? За двести лет линия колонизации несколько сдвинулась на восток, и мы наконец-то массово взяли на себя роль варваров и дикарей, которые всему должны учиться у Европы. Вот наглядный пример был у меня вчера: когда Хайдеггер калькирует греческие философские термины, это величайший вклад в философию со времен Платона, когда то же самое делают московские книжники, это варварство и чушь. Всё хорошее мы должны получить из Европы, тогда это ценно.

Это не единственный сценарий межкультурного взаимодействия. Можно брать нужные и интересные элементы культуры, встраивать их в свою систему, и не менять при этом идентичность. У народов нашего севера мы научились спать в снегу и ходить на лыжах, у китайцев, похоже, прочно позаимствовали их календарь, всех этих земляных свиней и огненных зайцев, но мы не хотим быть чукчами или китайцами. С Европой все иначе. Люди не просто хотят, любят и интересуются, они себя так ощущают. Эти камни нам важнее, чем самим европейцам, мы их любим и обливаем слезами, как говорил Федор Михайлович.

Когда я до войны еще читала эти строки, думала: ну слава Богу, хоть такого больше не будет. Научены Революцией и распадом СССР, что такое европейские ценности, и как на нас действует вершина их цивилизации. Война явно и наглядно показала, что это не так. Стремление в Европу одинаковое как на Украине, так и в России. Преимущество России в том, что россияне богаче украинцев и давно уже могут ездить в Европу, проводить там время и смеяться над нищими украинскими туристами, которых и с безвизом в Европу не пускают. Ради этого и стоит стремиться в Россию и Таможенный Союз - чтобы легче был доступ в любимую Европу. И даже то, что за европейские ценности бомбят русских Донбасса, не влияет на эту любовь.

Пользуюсь случаем упомянуть здесь явно еще одно удивившее меня явление: "убедить Европу" как лейтмотив войны в Донбассе. Крым показал, что можно обеспечить безопасность русских быстро, четко и спокойно. Это возможно, но, как оказалось, не здесь. Козьма Прутков справедливо пишет: история покажет мудрость планов начальства, но как же простому человеку узнать план начальства, пока история не осуществилась? Судя по освещению здешних событий в медиа-сфере, план начальства по Донбассу был следующий: Украина совершает как можно больше военных преступлений, пока Европа не убедится, что на Украине плохо соблюдают европейские ценности, и тогда Европа отвернется от Украины, и Украина, по-видимому, самоликвидируется с горя. При каждой нашей беде звучала эта присказка: ну теперь-то европейцы поймут! Современник Достоевскго, Николай Данилевский, писал: европейцы поняли, из чего сделаны звезды, как построить железную дорогу и расшифровать египетские иероглифы, а тут вот ну никак понять не могут, что происходит в России, всё снова и снова нужно им доказывать и показывать! Кажется, пока в Донбассе есть люди, готовые держаться, мы будем перевоспитывать Европу, чтобы там зауважали Россию и перестали восхищаться молодыми демократиями Прибалтики, Грузии, Украины, которые практикуют сегрегацию русских и даже военные действия против них. Так это видится отсюда, с имперской окраины, где всё время стреляют, то есть идет обычная пограничная жизнь большой империи.

Наверно, в центре лучше видно перспективу. Европа - источник идей и технологий. Петр заимствовал оттуда токарный станок и фабричное производство, коммунисты - марксистское учение и трактор, а сейчас там развивают генную инженерию, иммерсивный театр и информационные технологии. Здоровее для психики находиться в отношениях ученик-учитель с тем, кого уважаешь и кем восхищаешься, кого любишь и на кого хочешь быть похожим.

Это и был вопрос. Так ли это? Буду благодарна всем, кто поможет мне достроить мировоззрение.

Про культурную колонизацию немецкой нации

Это Филипп Лаку-Лабарт. Ссылка на Гердера через вторые руки и не совсем понятно, это термин самого Гердера или Ф. Л.
Musica ficta, с. 32-22:

Внимательно следуя за эссе Бодлера, быстро замечаешь, что, по сути дела, он выносит из “Письма о музыке” че­тыре теоремы.
Первая возникает по ходу длительных рассуждений, посвященных состоянию и различным достижениям евро­пейского искусства, рассматриваемым с точки зрения их отношения к языкам. Фихтевский, можно счесть, — или же, более общо, романтический —- аргумент, на са­мом деле восходящий к Гердеру6: формальное превос­ходство итальянского, испанского и французского искус­ства объясняется принадлежностью этих наций к роман­скому языковому ареалу. По отношению к этому веду­щему свое начало с Ренессанса совершенству “латинско­го” искусства имеет место неполноценность и отсталость художественно и культурно “колонизируемой” немецкой нации.

6 Op.: Lucien Braun. La musique au centre (Herder). — Musique
et philosophie. Cahiers du Séminaire de philosophie. Presses Univer­
sitaires de Strasbourg, 1987.