February 26th, 2019

Елена Заславская. Парадоксы литпроцесса: про супчик, перчик и Вадима Левенталя

На днях известный петербургский писатель, критик, рулевой литературного процесса Вадим Левенталь выложил на своей страничке в ФБ свое интервью «Комсомолке» под названием: «Наш литературный процесс напоминает пресный супчик в городской больничке. Невкусно, пресно, без перца и без соли». Этот материал натолкнул меня на следующие размышления.

Мы сталкиваемся с парадоксами дважды. Как заметил несколько лет назад блогер Николай Ласточкин, второй раз они вторгаются в нашу жизнь в виде фарса.

Один из основателей первой софистики Протагор обещал за большие деньги научить любого человека выигрывать любой спор. Один из учеников Эватл закончил курс, а заплатить должен был по уговору после первого выигранного процесса в суде. Так как он несколько лет не брался ни за какие судебные дела Протагор решил, что его просто хотят обмануть. И сам подал на ученика с суд. Эта история стала общим местом античных учебников логики и в частности была описана римским собирателем древностей Авлом Геллием. Протагор рассуждал так: «Каким бы ни было решение суда, Эватл должен будет заплатить. Он либо выиграет свой первый процесс, либо проиграет. Если выиграет, то заплатит по договору, если проиграет, заплатит по решению суда». Эватл возражал: «Ни в том, ни в другом случае я не должен платить. Если я выиграю, то я не должен платить по решению суда, если проиграю, то по договору».

Две с половиной тысячи лет спустя. Ситуация повторилась в Москве в бытность Лужкова мэром города. Писатель Лимонов сказал, что Лужкову подконтрольны все суды: никогда еще мэр столицы не проигрывал в зале суда. Лужков смыл грязь со своего честного имени: подал на Лимонова в суд и выиграл.
Петербург как культурная столица не отстает от тенденций и тоже рождает подобные парадоксы. Третьим в этом ряду оказался петербургский писатель и критик Вадим Левенталь, который доказал, что литературного лобби в России не существует, созвав на свою презентацию несколько литературных кланов.

Предыстория такова. В прошлом году Наталья Курчатова, литератор из Питера, в соавторстве с Ксенией Венглинской написала книгу «Сад запертый» (Издательство «Пятый Рим»). Видимо книга продвигалась не так, как хотелось авторам, и Наталья в своем ФБ написала абсолютно беззубую заметку (беззубую, потому что не было названо ни одной фамилии) весь смысл которой сводился к простой истине: чтобы продвинуть книгу нужно быть в литературной тусовке! И все! Что тут началось! Бывшие/нынешние друзья, коллеги и собратья по перу, такая себе коллективная Марья Алексеевна, с перчиком и солью объяснила Наталье, что она и дура, и сумасшедшая, и роман у нее бездарный. Вадим Левенталь больше всех старался объяснить Курчатовой, что литературные тусовки не имеют вообще никакого значения, а ее роман не соответствует высоким литературным стандартам, которые задает его безупречный вкус литературного критика.

Тогда я была настолько потрясена, что не находила слов сформулировать свое отношение, потому что до этого времени знала Левенталя, как критика, писателя, автора интересных проектов, его книги стоят на книжных полках моих друзей. Создавалось впечатление, что люди такого уровня озабочены только литературными достоинствами произведений и не опустятся до личных нападок и травли, которым подверглась Наталья, что еще раз стало красноречивым доказательством ее правоты.

И я бы уже и не поднимала эту тему, если бы не вышеупомянутое интервью Вадима Левенталя «Комсомолке», после которого я наконец-то смогла сформулировать свою мысль: «Вадим, или крестик снимите, или трусы наденьте!».

Припасть к прекрасному:

«21 февраля в клубе Gazgolder шумно, многолюдно и в полумраке проставлялся издатель, критик и писатель из Петербурга Вадим Левенталь. Собравшиеся на вечеринке деятели литературы из разных политических кланов вели себя по-разному. Одни Левенталем восхищались и шептали, что Вадим — чуть ли не единственный писатель, гордо несущий звание не либерала и способный сказать в лицо неприятную правду про наш литпроцесс. Другие ворчали, что Левенталь — питерский сноб, считающий себя лучше других. Третьи помалкивали и не понимали, к какому клану примкнуть. Но и ругающие, и хвалящие, и молчащие не только за обе щеки уписывали вкусное угощение, но и расхватали по сумкам книги в мягком переплете, щедро выложенные в зале…»

А все потому, что настоящий культуртрегер может подбавить перчика в пресный супчик! Bon appétit!


http://zaslavskaja.com/2019/02/26/paradoksyi-litprotsessa-pro-supchik-perchik-i-vadima-leventalya.html

"Может быть, мне прежде всего стоило бы заняться тем, что я накопил за эти годы страданий?"

Упоминание книги "Язык Третьей империи" Виктора Клемперера принесло мне лентой, как случайную жемчужину. Об этой книге с похвалой отозвалась писательница и блоггер Марина Анницкая amarinn, известная мне лично как участница проекта "Заповедник сказок" (https://zapovednik-2005.livejournal.com/profile). Бумажный выпуск за 2016 год стоит у меня на полке стараниями чудесной Валерии Высоцкой maitai1again (https://ninaofterdingen.livejournal.com/646737.html).

Итак, Марина Анницкая в своих заметках о работе надо романом назвала Клемперера титаном духа. Обычно такие замечания я откладываю в долгий ящик, потому что список на прочтение огромный, некоторые авторы ждут по три года и дольше, а пробиться к реальности могут только после минимум трех веских рекомендаций. Но тут я подумала: "Да сколько той жизни!", скачала и прочитала. У меня будет несколько постов об этой книге, если буду успевать. А пока эскизно и для образца.

Итак, перед нами записки еврея в нацистской Германии. Автор был полностью сложившимся человеком к началу Первой Мировой, то есть ему есть с чем сравнивать. Это где-то поколение пастора Шлага, Штирлиц для них - молодой человек. При нацистах Клемперер лишился работы преподавателя, книги арийских авторов ему были запрещены как еврею, и он тайком, пряча от обысков листки бумаги, вел записки о языке Третьего рейха. Ведя жизнь рабочего на заводе, автор вставал каждый день в половине четвертого утра и делал записи о языковых особенностях, о новых словах и выражениях, об изменениях старых значений слов. После войны Клемперер входил в комиссию по денацификации и издал свою книгу, обработав старые записи. В послесловии книгу назвали "Утешение филологией". Название поста, как вы догадались, - цитата из книги.

Это было эскизно. А теперь для образца. После бомбардировок Дрездера союзниками в феврале 1945 года Клемпереру с женой удалось бежать из города и пристроиться где-то в окрестностях под новым, нееврейским именем, под предологом, что все документы сгорели. Вот как автор описывает свои мытарства:

"...до Дрездена было еще относительно близко, и существовала опасность, что меня кто-нибудь узнает, ведь я же 15 лет простоял на своей кафедре, постоянно выпуская молодых учителей, а кроме того, то там, то тут в этих местах руководил экзаменами на получение аттестата зрелости. Если бы меня схватили, то моей смертью дело бы не ограничилось, погибли бы и моя жена, и наш верный друг. Каждый выход на улицу, а главное, каждое посещение ресторанов были мучением..."