July 3rd, 2016

О животных

Вчера видели на рынке часы с кукушкой, которая выглядывала и куковала, гемму с рогатым медведем ("Напротив медведя повесили на стене рога. Тоже медвежьи." http://www.e-reading.club/chapter.php/1004269/6/Shmarakov_Roman_-_Ovidiy_v_izgnanii.html), живого орла на руках у девушки, которая ехала с нами в маршрутке.

Византийская мозаика в Харькове

В этом журнале http://oduvan.org/wp-content/uploads/2016/03/byzantine_mosaic_3.pdf есть пара приятных статей, а именно:

- Пархоменко М.В."Идеальная среда обитания по-византийски: стандарты городской экологии ромеев". Уже в книге Прокопия Кесарийсокго отражён стандарт, в котором одно из важнейших мест в городской среде занимается вид на море. Ромей имел право требовать сноса такой постройки, которая загораживает ему вид на море. Сразу вспоминается Москва, город пяти морей, и стремление Петра к морю - это имеет древние культурные корни, и именно византийские.

- Матвеева Ю. Г. "Алтарные завесы в эволюции литургических тканей IV–XVI вв. (традиция, семантика, иконография)". Лучшая статья в сборнике, снабжена богатым иллюстративным материалом. Оказывается, мальвы, которые растут у каждой живописной украинской хатки еще и до сих пор, а под именем шток-роз вошли в антимещанский дискурс со времен ГКЧ (http://schwalbeman.livejournal.com/113628.html), являются старинным мистическим символом. Древние греки употребляли мальвы в пищу и сажали их на могилах. Гесиод пишет, что мальвы - пища мёртвых. В христианстве мальва символизирует хлеб причастия, и тут уже столько коннотаций - хлеб жизни, переход через границу жизни и смерти, воскресение, вечная жизнь.
Равеннские мозаики. Мальва на столе, в виде кругов по сторонам от чаши, изображает хлеб. Больше картинок в журнале.

- Статья про иконоборчество тоже хороша (МілютінС.Ю. Іконоборство у Візантії: ідейно - інтелектуальна аргументація руйнівників та захисників ікон (754–787 рр.). Ничего особенного, просто качественный обзор.

А следующая про Логос мне не понравилась, но уже не помню чем. Наверно тем, что христианские понятия пытаются выводить из эллинской традиции и не подчеркивают ту невероятную новизну, которую Христос принёс в мир. Мне обычно в таких статьях именно это не нравится.

Лекцию о Григории Нисском из этого сборника уже разбирали http://ortheos.livejournal.com/921400.html

Алексей Толстой, "Эмигранты"

Я взяла у мамы четвертый том собрания сочинений, чтобы перечитать "Гиперболоид инженера Гарина". Полностью согласна с Надей, Борисов слишком гамлетизировал этот образ, нам нужна новая экранизация, весёлая, лёгкая, авантюрная в хорошем смысле слова, живая. Тут же есть все элементы, которые сейчас так любят: двойники, дирижабли, лазеры, власть над миром, апокалипсис, красавица на яхте, у которой к тому же есть вкус и размах, и финал не совсем стандартный.

А "Эмигранты" просто в одной книге. Я случайно начала читать, и не могу оторваться. Автор придавал большое значение тому, что роман написан по реальным событиям, материал собирал, работал над этим. Тема произведения - борьба белоэмигрантских организаций против красных путем белого террора в Европе - в 1919-1920 гг было убито несколько советских дипломатов и чиновников за границей. В центре романа - убийства в Стокгольме во время, когда Юденич идёт на Петроград (http://ninaofterdingen.livejournal.com/535358.html)

В это же время у Толстого:

"Бистрем шел по Невскому к Октябрьскому вокзалу. Все то же, мало ему понятное двойственное впечатление… На перекрестках улиц – окопы, блиндажи, орудия, штыки часовых. На простреленных окнах магазинов и заколоченных дверях – кричащие угловатые плакаты о борьбе, о борьбе… Подскакивая по выбитым торцам в седле мотоциклета, проносится суровый усач, весь в коже. А вереницы прохожих бредут посреди улицы медленно и рассеянно, как во сне. У каждого за спиной – мешок, жестянка, кошелка. Стоят очереди. У выходящих из распределительного пункта – в руках лавровый лист и селедка. По трамвайному пути ползет платформа с бревнами и досками. За платформой движется длинная очередь.

Подъезды иных домов оживлены, – люди входят и выходят. Бистрем читает надписи: «Народный университет»… «Академия искусств»… «Высшая школа хореографии»… «Музыкальная академия»… «Студия народной драмы»… По-видимому, – так представляется ему, – весь этот бредущий по Невскому народ занят искусствами и наукой… Но вот – музыка, сверкающие трубы: «Интернационал»… Прохожие сердито оборачиваются. Плывет шелковое пурпуровое знамя и за ним – по-особому, в полшага – неторопливо шагает отряд человек в пятьсот. По одежде – рабочие, молодые, худые, возбужденно решительные лица. Винтовки, вещевые мешки. Посреди отряда лозунг: «Опрокинем деникинские банды в Черное море»… Походная кухня, десяток молоденьких девушек в солдатских шинелях с красным крестом на рукаве, повозки с пулеметами, с поклажей.

Прошли, и снова прохожие, как во сне. Лошадиные ребра на мостовой у Гостиного двора. Расстрелянный фасад и рыжие колонны Аничкова дворца. Бронзовые кони на мосту. На углу Литейного – опять трудовая повинность буржуазии. Снова – конская падаль. Ямы провалившейся мостовой. Площадь Восстания перед вокзалом запружена ручными тележками. С криками и руганью проходит военный обоз. Отряды рабочих дожидаются посадки. По всему белесому облупленному фасаду Северной гостиницы – наискось – истрепанная непогодой кумачовая полоса: «Все, как один, на борьбу за власть Советов, за Социализм»…

Посреди площади, вокруг забрызганного грязью и лохматого от обрывков плакатов дощатого куба, прикрывающего чудовищную громаду бронзового императора, сидят и полеживают мужики, деревенские бабы. Посматривают на суету площади, на умственные надписи, на тысячи заманчивых окон многоэтажных домов.

Пришли ли эти люди для торга, или как разведчики приглядеться, не пора ли окружать обозами город, пожравший в книжном безумии царя, и господ, и купцов и теперь свирепо отталкивающий мешок с хлебом, куль картошки, телячью тушку из рук «кормильца-мужичка»? Дело ясное, – торопиться некуда, чему созреть – созреет, само упадет в руки… А покуда за стакан мучки, за шапку картошки мешочники привозили домой граммофоны, зеркала, двуспальные кровати, всякие барские пустяки… Деревенские кулаки ждали этого часа долго и желали теперь многого."

Сложность собственной личности

А. Толстой, "Эмигранты"

"Русских беженцев распирала сложность собственной личности. Для ее ничем не стесняемого расцвета Россия когда-то была удобнейшим местом. Неожиданно поставленная вне закона, она с угрозами и жалобами помчалась через фронты гражданской войны. Она докатилась до Парижа, где попала в разреженную атмосферу, так как здесь никому не была нужна. Иной из беженцев помирился бы даже с имущественными потерями, но никак не с тем, что из жизни может быть вышвырнуто его «я». Если нет меня, то что же есть? Если я страдаю – значит нужно изменить окружающее, чтобы я не страдал. Я – русский, я люблю мою Россию, то есть люблю себя в окружении вещей и людей, каким я был в России. Если этого нет или этого не вернут, то такая Россия мне не нужна."

Нынешние бывшие луганчане в любви к Донбассу, по моим наблюдениям, не расписываются. Сложность личности самоценна.

Набоков-папа

А. Толстой, "Эмигранты"

"...Рядом с ним сидел русский посол в Англии (назначенный Временным правительством) Константин Дмитриевич Набоков, изящный и выхоленный. Он привез из Лондона важные сообщения о русском вопросе...
Collapse )

Полностью заменяет чтение ленты.
Ещё раз убеждаюсь, что идеология белого дела и майдана - одна и та же.

О нерелигиозном гуманизме-1

В. Финогентов. О "гуманизме" великого инквизитора. http://razumru.ru/humanism/journal/57/finogentov.htm

Критига религиозной позиции здесь представлена очень хорошо, сделаны характерные замечания, на которые есть что ответить. Заметка недлинная, можно прочитать. Дальше разбор самых важных моментов.

"Самое интересное здесь то, что наборы (перечни) этих приоритетных ценностей и у религиозных и у нерелигиозных авторов (у меня, в частности) достаточно близки. К разряду таких ценностей и те и другие относят истину, свободу, добро, красоту…

На мой взгляд, близость систем высших ценностей, провозглашаемых теистическими мировоззрениями и мировоззрениями атеистическими, свидетельствует, в первую очередь, о фундаментальной значимости этих ценностей для жизни человека и общества." (В.Ф.)

О фундаментальной значимости этих ценностей свидетельствует вовсе не близость теистических и атеистических систем в терминологии автора. Теистические системы - это христианство и его производные, атеистические системы - это порожденные в христианском обществе секулярные варианты христанской этики. Их близость свидетельствует об их общем происхождении, не более того. Является ли их общая идейная основа истинной, отражает ли она какие-то фундаментальные законы бытия - никто не знает без Откровения. Из сходства учених это не выводится никак.

Существует масса культур, в которых список ценностей иной и нерелигиозные течения, возникшие в таких обществах, этого набора ценностей не отражают. Нельзя принимать как априорное, независимое, само по себе всегда существующее то состояние общества и культуры, которое есть плод двухтысячелетнего развития, результат общественного и личного труда многих поколений. Эти ценности, обеспечивающие достойную жизнь человека, не растут как трава сами по себе, ради них религиозное общество работало и трудилось много веков. Если убрать религиозную основу, неизбежно начинается деградация и распад этих ценностей, их исчезновение из культурного поля.


Это не просто печальный факт, это факт закономерный. Он подтверждается не только развитием европейской и русской культуры, но и развитием нехристианских культур, где этот набор ценностей не появился и не появляется, тем не менее жизнь человека и общества там не исчезает.

О нерелигиозном гуманизме-2

Высшие ценности как ценности этого мира

В. Финогентов. О "гуманизме" великого инквизитора. http://razumru.ru/humanism/journal/57/finogentov.htm
"Отвлекаясь в данном случае от других (также существенных) отличий теистической и атеистической аксиологии, следует сказать, что они радикально расходятся в вопросе о происхождении, о природе высших ценностей. Для теистического мировоззрения эти ценности, естественно, являются божественными творениями. По сути дела, они (эти ценности) в рамках такого мировоззрения представляют собой дары Бога человеку. Соответственно, приобщение человека к этим ценностям – это шаги, приближающие человека к Богу. Другими словами, для теистического мировоззрения указанные высшие ценности не являются поистине высшей инстанцией. Такой инстанцией в этом мировоззрении является Бог – творец и гарант высших ценностей, а также их непротиворечивый, гармонический синтез.


Кстати, именно поэтому, с точки зрения теистического мировоззрения, «не нужно до конца предаваться заботам и интересам мира сего», именно поэтому, с точки зрения такого мировоззрения, «всё мирское “прогоркло” или безвкушено» и все ценности «мира сего» не имеют «безусловной ценности»" (В.Ф.)

Указанные ценности в христианском мировоззрении менее всего являются ценностями мира сего. Христос говорит "Я есмь Истина", о какой же принадлежности миру может идти речь?  Так что указанный автором недостаток религиозного мировоззрения мнимый. Перечисленные им ценности в христианстве этому миру не принадлежат и заниматься ими нужно в первую очередь именно поэтому.

О нерелигиозном гуманизме-3

В. Финогентов. О "гуманизме" великого инквизитора. http://razumru.ru/humanism/journal/57/finogentov.htm

"
Если признавать антропогенный характер высших ценностей, как это делает трагический гуманизм, то, конечно, им так же, как человеку и обществу, угрожает небытие. Но от этого, на мой взгляд, они не становятся менее ценными. Так, например, ценность красоты прекрасной вазы не уменьшается от того, что эта ваза рано или поздно разрушится. Ценность действий врача, спасающего жизнь человеку, и знаний, на которых эти действия основаны, не понижается от того, что этот человек когда-нибудь умрёт. Ценность любви человека к человеку не терпит ущерба от того, что когда-нибудь их жизнь закончится… Скорее наоборот, угроза небытия, хрупкость и смертность человека и творимой им культуры повышают их ценность, интенсифицируют у человека переживание их ценности и требуют от человека бережного отношения к ним. Прекрасен человек, созидающий ценности и, следовательно, себя в качестве человека, несмотря на угрозу и перспективу небытия! В этом суть трагического гуманизма." (В.Ф.)

Очень платонический пассаж. Весь о нетленных идеях, которым может служить в своей временной жизни сиюминутный человек. Трагический гуманизм возможен, если существуют эти идеи - идея прекрасной вазы, которая нетленна, несмотря на то, что ваза разлетится в пыль под сапогами бандита; идея прекрасного поступка врача, выполняющего врачебный долг, и так далее. Угроза небытия вовсе не требует от человека бережного отношения к сиюминутным вещам и явлениям, а указывает на их бессмысленность и незащищенность, енакиевский врач А.Чернов тому подтверждение.


Платонизм хоть и вечен в мире идей, в мире человеческом так же хрупок, как и всё человеческое. Общество может само перекрыть себе доступ в эти сферы. В европейском обществе Нового времени платонизм целенаправленно уничтожается, последовательно на теоретическом и практическом уровне заменяется на номинализм.

Трагический гуманизм базируется на таких достижениях христианского религиозного сознания, как уважение к человеку, признание ценности человеческой личности, освящение краткой жизни человека путем приобщения его к истине, добру и красоте. Указанные достижения как основа жизни общества не могут существовать сами по себе без религиозной основы.

В случае отдельного человека такое еще возможно - человек черпает смыслы и ценности из культуры, и если не задумываться о последних основаниях и жить идеями общества, а общество религиозное, можно усвоить эти идеи, ценности, практики и следовать им. Что-то будет потеряно, но не всё. До какого-то предела отдельный человек так может жить и обосновывать свою жизнь. Однако общество в целом длительное время так существовать не может. Общество должно обеспечить воспроизводство своих ценностей другими поколениями, а для этого нужно обязательно включить религию в число ретранслируемых ценностей, и к тому же правильно передать взаимосвязь религии и культуры, обеспечить работу духа в этом направлении.

О нерелигиозном гуманизме-4

В. Финогентов. О "гуманизме" великого инквизитора. http://razumru.ru/humanism/journal/57/finogentov.htm

Автор отличает религиозоподобный гуманизм, который дает ответы на последние вопросы от трагического гуманизма, который признаёт эти вопросы нерешаемыми и никаких ответов на них не даёт. Однако это само по себе уже ответ, иллюзия беспристрастности только иллюзия. Человек не может жить без смысла, эти вопросы должны иметь ответ, иначе невозможно никакое действие, ни личное, ни коллективное. Отказ от решения вопроса есть вариант его решения, и если быть последовательным, это вариант не в пользу ценностей и уважения к человеку.


Указанная выше оторванность от религиозной основы уже приносит свои плоды. В разбираемой статье совершенно не звучит тема, которая была очевидна ещё сто лет назад, в 19-м веке. Достоевский посвящает этой теме множество страниц, писатели эпохи, тот же Соловьев или Леонтьев, хоть коспективно, но проговаривают её, это непременный момент их рассуждений, востребованный и читателями, у современного же автор её нет вообще. Речь идёт о страданиях минувших поколений.

Пусть мы сегодня всё осознаем, освоим правильное мировоззрение, создадим нормальное общество без страданий - но к данному моменту миллионы людей страдали и умерли без утешения. Какой смысл их жизни? Как это можно искупить нашими средствами? Трагический гуманизм заявляет, что "их ценность велика", но это просто слова. Мы не знаем их имён, мы ничего уже не можем для них сделать, эта масса человеческого страдания и бед остаётся в прошлом без смысла и без надежды. Это вопрос Ивана Карамазова о слезинке ребёнка. Думаешь ли ты, говорит он Алёше, что те прекрансые люди, для которых ты строишь это здание всеобщей гармонии, согласятся принять его на таких условиях? Трагический гуманизм соглашается. Во всяком случае, никакого другого ответа он не даёт.

О нерелигиозном гуманизме. Последнее

В. Финогентов. О "гуманизме" великого инквизитора. http://razumru.ru/humanism/journal/57/finogentov.htm

"Здесь самое время поставить вопрос: является ли система убеждений гуманистической, если она ведёт к принижению человека и лишает его высших уровней бытия? Является ли гуманистической система убеждений, если она позволяет систематически обманывать людей? Причём, обманывать не в мелочах, не в частностях, а, в самом главном для них. Является ли гуманистической система убеждений, если она утверждает необходимость контроля людей во всех их жизненных проявлениях? Конечно, находятся авторы, которые и такую систему убеждений (а именно таково мировоззрение великого инквизитора) называют гуманистической. Некоторые из такого рода авторов были названы выше. Но, я уверен, что в данном случае речь может идти только о пародии на гуманизм.

В моём понимании гуманизм как мировоззрение нацелен на возвышение человека.Таковым является, в частности, и трагический гуманизм. А это возвышение, как уже отмечалось, осуществляется через различные формы приобщения человека к высшим, поистине человеческим ценностям, в частности, через приобщение его к истине, добру, свободе, красоте."

Таким образом истина, добро, свобода и красота ставятся выше человека, и мировоззрение уже не является гуманизмом, где в центре мироздания стоит человек. Зачем тогда этот фиговый листок, религия без религии?

Является ли система убеждений гуманистической, если она ведёт к принижению человека? Является, если человек низок. Главное в гуманизме - человек, а подтверждений человеческой низости в истории тьма. Ницше скажет, что утверждать обратное значит лгать, ради истины, честности и собственной безопасности нужно исходить из того, что человек низок. Это не пародия на гуманизм, это релятивизм гуманизма, то есть его зависимость от того, как мы определяем человека. А если в определении человека над реальностью этого мира поставить должное, мы сразу выходим в сферу религии, чего так хотелось избежать в трагическом гуманизме. Вопрос - зачем? Зачем идти наперекор логике, ради какой высшей ценности?