November 24th, 2015

Русский мир.ru

Журнал о России и русской цивилизации. Номер называется «Победа будет за нами» и посвящен событиям военных лет. Несмотря на важность темы и дружественность издания, есть в нем такие моменты, которые плохо сочетаются с идеями русского мира.

В рубрике «Память сердца» - статья «Сила сопротивления», автор Вера Медведева. Статья посвящена Игорю Лопатинскому, который был сыном белоэмигранта в Париже, и в десять лет помогал Сопротивлению.

Тема иллюстрируется фотографией, на которой десятилетний Лопатинский в форме воспитанника Версальского кадетского корпуса. На следующей фотографии – парад в кадетском корпусе во время немецкой оккупации, парад принимает немецкий офицер. Это несколько вредит героизации образа. Дети не виноваты, но всё же задумаешься о формах, которые принимает борьба с фашизмом у разных народов.
Collapse )

К освобождению Праги

Статья Михаила Быкова «Сражения после войны» требует гораздо больше работы над стилем. Хорошая редактура могла бы сделать ее гораздо лучше, в нынешнем виде текст содержит слишком много погрешностей против грамматики, которые просто не позволяют понять, о чем идет речь. Пара примеров.
Collapse )

Синергетический памятник Высоцкому

Космический и синергетический барельеф-медальон в память Высоцкого был заложен в Юрмале. Корреспондент «Русского мира» в Риге Алла Березовская заряжает его энергией (не наоборот). Оставив в стороне то, что это очередное яркое подтверждение наблюдений Виктора Мараховского (https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=539818759516312&id=100004645785283), отмечу аспект культурно-политический.

Надписи на медальоне только на английском. Медальоны создал ведущий латышский скульптор-медальер Янис Струпулис. Алла Березовская полагает, это очень символично, что над памятником Высоцкому работает «мастер-латыш, создатель, к слову, латышских монет латов и сантимов времен новой, независимой Латвийской Республики». Интересно узнать, что же это символизирует. Помнится, Родион Раскольников, описывая самоотверженный характер своей сестры Авдотьи Романовны, говорил, что она ни за что не возьмет ни копейки чужого, «скорее пойдет в латыши к остзейскому немцу». Постепенное возвращение латышей в это состояние не может не огорчать. Если мы пишем с позиций русского мира, то отрыва от этого мира наших приграничных окраин странно величать «временами новой, независимой Латвийской Республики». А если мы не пишем с позиций русского мира, то кто же тогда будет это делать?