August 12th, 2015

О границах каузальности

Причинно-следственная связь хорошо работает в материальной сфере, в сфере духа она неприменима. Дух ставит себе цели и достигает их. Поэтому в истории, которая является проявлением человеческого духа по преимуществу, каузальная форма детерминации сменяется духовной, то есть телеологической. Объяснение события в истории лежит не раньше события по времени, а позже. Лютер объясняет Гуса, а не иначе.

НГ, Введение, п.15.Метафизика истории

Главная ошибка Хайдеггера по Гартману

Гартман использует наработки феноменологов (хоть и достается им от него неслабо), то есть интенциональность и вот-бытие в его книге имеют место. Однако НГ вносит существенные коррективы.

В чем отличие. Хайдеггер различает наличное бытие и вот-бытие. Способом наличного бытия существуют материальные вещи, измеримые, неживые, декартова протяженная субстанция. Способом вот-бытия существует личность.

Гартман же показывает, что вещи таким образом не существуют, а даются, существуют же они одинаково. Наличное бытие или вот-бытие, субстанциальные признаки или случайные признаки, идеальное или материальное могут восприниматься нами по-разному, но нет никакой разницы в способе их бытия. Прежде всяких других дальнейших различений все эти разновидности сущего существуют одним единственным способом.

Сущее безразлично к границе данности.

НГ, "К основоположению онтологии", Часть первая "О сущем как сущем вообще", раздел второй "Традиционные трактовки сущего", глава 5 "Наивное и субстанциальное понятие бытия", ( а) Сущее как вещь, как данное, как основа мира)

Невероятные ссылки получаются. Чисто немецкие. 

Еще раз: слои организации не составляют слоев бытия

Николай Гартман

Слоями бытия действительно иерархически располагаются оформленность, определенность, качественный состав, тип единства и цельности, характер систем и их структура. Образования сами бывают разной бытийственной высоты. Но способ бытия — один и тот же.

Сразу это можно показать только на примере реального мира, ибо его способ бытия эмпирически хорошо известен. Само собой разумеется, что животный организм — это, бесспорно, более высокое образование, чем камень, атом, космическая система. Одна только оживленность возвышает его над ними, не говоря уже об органической оформленности и тонкой внутренней уравновешенности процессов с их автономной саморегуляцией. Но по этой причине утверждать, что организм есть «более реальное» образование, было бы бессмысленно. Ведь он обнаруживает те же самые бренность, разрушимость, индивидуальность, существование, подлежит одной и той же классификации по видам, родам, отрядам, имеет в себе такое же множество сущностных и случайных, особенных черт, точно так же включен в мировой контекст и со своим бытием и небытием зависим от него. И внешняя сторона организма имеет совершенно те же черты, что и у неживой вещи, — доступность органам чувств, вещность, осязаемость. В способе бытия как таковом не отмечается решительно никакой разницы — разве только если «реальность» по определению понимается как содержательная определенность. Но тогда реальность — это лишь второе обозначение одной и той же вещи. А для тождества способа бытия пришлось бы подобрать другое выражение.

К основоположению онтологии, чать 1, раздел 3, глава 8 "К критике ступеней бытия" (http://krotov.info/library/04_g/ar/tman_5.htm)

Атомизм в социологии

Николай Гартман

Самые роковые последствия у атомистических положений были в социологии. Ибо здесь как об элементах речь идет о человеческих индивидах. Ведь если в качестве собственно сущего, реального, действительного предположить индивидов, то коллективные образования, напротив, будут казаться чем-то вторичным — не только по характеру, но и по бытию, — т. е. чем-то не вполне реальным, наполовину недействительным, но в любом случае тем, что не имеет собственной экзистенции. Эти коллективные образования суть семья, народ, государство. В унисон с этим звучит широко распространенный сенсуалист-ский образ мышления: именно индивиды даны во всей конкретности и ощутимости, в повседневности приходится жить и сталкиваться с ними; коллектив как целое, даже если в нем живешь, не дается в такой брутальности, он пребывает в некоей известной неосязаемости, приходится лишь специально вспоминать о его наличии, учиться схватывать его. А такое схватывание тогда никоим образом не чувственно. Так подходят к представлению, что подобные целостности, пожалуй, и вовсе существуют только в мысли, в абстракции.

Такой крайний вывод, конечно, легко опровергнуть. Он связан и совпадает с предпосылкой сенсуализма, а та ненадежна уже в теоретико-познавательном аспекте. Да и помимо этого коллективные образования подчас и в самом жизненном опыте оказываются весьма ощутимой реальной силой. Кто нарушает их закон, может почувствовать на себе всю их жесткость. И уж тем более в историческом аспекте именно в них осуществляется изменение и становление, а индивид вовлечен в эти события, как в единую жизнь более высокого порядка.

...Результат таков: «сущее как сущее» — это не часть, не элемент, не индивид. Ибо индивид «есть» ничуть не менее общности, часть — ничуть не менее целого. Ошибочно иерархизировать «бытие» так, будто более простым и низшим образованиям оно присуще в большей мере, чем более сложным, расчлененным системам. Бытие — а тем более реальность, вот-бытие, существование — не иерархизируется вообще. Оно одно во всем, что есть. Иерархизируется только порядок величины, оформленность, степень сгущения определенности.

"К основоположению онтологии", часть 1, раздел 2, глава 7
http://krotov.info/library/04_g/ar/tman_5.htm

Транспредметное

Гартман отличает предмет от вещи. В отличие от существующей вещь, в самом широком смысле слова вещь, предмет это предмет познания. В каждом объекте что-то познано человеком, что-то нет. Непознанное называется транспредметным. Непознанное - за границей познания, то есть за границей предмета. Для таких случаев существует приставка транс-. 

Мое любимое у Гартмана

Кантовская вещь-в-себе, которая не может быть познана, является таким образом понятием гносеологии, а не онтологии, имеет отношение к теории познания, а не к бытию вещи как она есть.

Чудесная мысль, украшает мои досуги не первый день. 

Гартман и Гегель

Гартман использует в своих построениях мысль Гегеля о том, что последние основания нельзя доказать (потому что доказательство подразумевает ссылку на что-то более очевидное и достоверное, но последние основания на то и последние, что очевидней и достоверней ничего не бывает).
Это очень, очень приятно.

Длаее, Гартман осторожно и со множеством отклонений и разъяснений подходит к той мысли Гегеля, что вот-бытие предмета не является безразличным для содержания его понятия.

Как рассуждал Кант? Можно описать некую вещь, составить о ней представление, сконструировать ее и познать ее внутренню структуру, и всё это в уме, безо всякого опыта, но без опыта  мы никогда не узнаем, существует ли эта вещь  в реальности. Мы можем придумать каое угодно существо, всемогущий абсолют или кентавра, но нам нужны показания опыта, чтобы узнать, существует ли кентавр на самом деле. Это существование или не-существование ничего не меняет в понятии кентавра.

Гегель (и Гартман вместе с ним) заявляет тут, что в понятии кентавра-то ничего не поменяется от того, существует он или нет, но в понятии мира в целом поменяется очень многое. Это разные миры - в котором существуют кентавры и в котором нет.

Таким образом уничтожается абсолютная граница между наличным бытием и понятием, бытийной сферой и идеальной.