August 4th, 2015

Евро-крести будут биты

Оригинал взят у zaslavskaja в Евро-крести будут биты

Евро-крести будут биты,

Черви быта — все в отбой.

Лишь бы не были убиты

Мы ни водкой, ни травой,

Ни шальной залетной пулей

В “не пойми какой” стране,

Оставляет жизнь нас с хуем.

С хуем лучше, как по мне.

Что для счастья нужно? Малость:

Карандаш да купола.

И коня я оседлала,

Я и избу подожгла,

Ничего теперь не страшно.

Живы будем — не помрем!

Бродит сердце, как дворняжка,

Лижет звезды языком!


Оригинальный пост опубликован на сайте «Заславская Елена».


Понимание и поведение

За счет чего возможно разное поведение при одинаковом понимании какого-то явления? Можно ли переформулировать вопрос так: возможно ли разное поведение при одинаковой мифологии?

Миф - это не выдумка и не фантазия, и в большинстве случаев современный человек поступит правильно, переводя для себя миф как образец действия, модель поведения. В мифе в сжатом виде, в образной форме показано, что хорошо, что плохо, какое поведение в данном обществе считается приемлемым, какое нет, какие поступки поощряются, какие наказываются, каким образом можно понизить или повысить свой социальный статус.

Возможны ли разные системы поведения в современном обществе с одной системой мифов? Если да, каким образом и за счет чего формируется это различие?

Допустим, в обществе бытует система взглядов, образов, нормативов, в которой утверждается, что помогать слабому позорно; ценить вещи, которые не приносят прагматической выгоды, глупо и ведет к потере уважения. Как в таком обществе будет соотноситься число людей, которые помогают слабому и топчут слабого; гоняются только за прибылью и ценят умный досуг?

Я полагаю, что один тип поведения будет основным, другой – маргинальным, исчезающим. Возможно ли в таких условиях усиление неодобряемого мифом типа поведения и за счет чего?

Возвращаясь к первому допущению: где в этой системе место понимаю? Как соотносится понимание явления и процесса
- с поведением;
- с системой мифов?

Граница платонизма

Не любите ли вы редукционизм так, как не люблю его я?

Редукционизм есть выведение явлений и закономерностей одной сферы из явлений и закономерностей другой сферы. Эта другая сфера считается более познанной, более познаваемой, более простой и более понятной. Обоснованно считается или нет, второй вопрос. Даже если это допущение обосновано, сути явления это не меняет.

Обычный пример - объяснение вопросов истории, общественной жизни или характера человека через законы биологии, химии или географии. Когда особенности человеческого общества объясняют поведением гусей, это в лучшем случае аналогия (не имеющая доказательной силы, запомните это!), а чаще всего это он, родимый, редукционизм.

Каковы бы ни были успехи генетики, молекулярной биологии, физической географии и квантовой механики, они не имеют доказательной силы в сфере гуманитрных и общественных наук. У каждой сферы – свои законы, которые не сводятся, не редуцируются к другим сферам без остатка. Привлекать квантовую механику и принцип неопределенности Гейзенберга для решения вопроса о свободе воли – не учет современных достижений науки, а плохая философия.

Дальнейшее изложение – не моя мысль, и мне очень трудно было ее понять. Поняла я ее следующим образом (и в таком виде над нею думаю).

Искать причину какого-то идеального явления (империи или народа) в другом идеальном явлении (культуре или прафеномене) есть такой же редукционизм, как и описанный выше. Это плохой платонизм, который хуже, чем никакого. Идеи вечны и неизменны. У них нет причин, даже идеальной природы, которые бы их формировали.

Поэтому кто выводит империю из религии, не перерос еще платонизма, а жутко над ним поиздевался.

Сократ как модель

Аверинцев писал о платоновских диалогах, которые формально утверждают то, что в корне противоречит их содержанию. По форме это диалоги, то есть разговор носителей двух разных точек зрения, но по сути-то точка зрения там одна, точка зрения Сократа.

Сократа невозможно переубедить, невозможно переспорить, невозможно сдвинуть с места, он не поддается ни рациональной аргументации, которую всю разносит в пух и прах, ни угрозам, ни ласке. Таким образом, Сократ представляет собой идеальную модель демокритова атома, неделимого и несокрушимого.

Дарнтон: найти буржуа

Дарнтон – американский исследователь 18-го века во Франции. Его книга «Великое кошачье побоище» посвящена французскому обществу того времени. В ней рассматриваются разные слои общества, каждый со своим мировоззрением. Очень интересная глава посвящена буржуазии.

Как пишет Дарнтон, в исторической науке к его времени сложилось следующее представление о французском обществе 18-го века: это был век буржуазии; буржуазия умножилась и расцвела до такой степени, что буржуазная идеология стала господствующей; появились выразители этой идеологии, философы-энциклопедисты; в конце концов окрепшая буржуазия дала бой старому миру в 1789-м и взяла власть в свои руки. Эта картина была столь популярной и столь само собой разумеющейся, что не становилась объектом размышлений историка. Она стала нормой и для современной образованной публики.

Тем интересней, что попытка подкрепить фактами ее первое и самое главное положение провалилась.Collapse )

Проблема обобщения

Дарнтона очень тревожит проблема обобщения. А что если я нахожу не представления, общие целой эпохе, а всего лишь личные особенности какого-то отдельного индивидуума? Что тогда? Какая же это наука?

Можно сказать на это, что личные особенности это личные особенности, но выливаются они в культурно-обусловленных формах. Если действие получает отклик, если его понимают, значит это не просто личные особенности, а тут действуют какие-то общекультурные механизмы.

Данное яблоко могло сорваться с дерева из-за особенностей данной ветки или погодных условий в саду, но падает оно вниз, а не вверх, следуя общему закону гравитации. Этот общий закон виден и в одном случае не хуже, чем в сотне.

Слушать респондента

Дарнтон в своей книге много пишет о крестьянской культуре и о том, как важно слушать респондента, не вкладывая в его слова свой смысл, а понимая его ответы и образы именно так как они есть. Когда он под этим лозунгом издевается над психоаналитиками, это очень хорошо. Над психоаналитиками сколько ни издевайся, всё мало. Но потом он заканчивает свою книгу такой цитатой из Марка Блока:

«Настоящий же историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждет добыча.»

После призыва понимать слова респондента в прямом смысле, не вкладывая в них ничего от себя, это звучит слишком зловеще в своей однозначности.

Особенно когда попадается такой вот феномен современной культуры:
«В центре сюжета — студентка медицинского факультета Оливия «Лив» Мур, для которой последствия одной из вечеринок стали переломным моментом в жизни, превратившим её в зомби. Жизнерадостная, активная и пышущая здоровьем раньше, теперь Лив похожа на представителя готов — с бледной кожей, тёмными кругами вокруг глаз и почти белыми волосами. Она устраивается на работу в офис коронера, доктора Рави Чакрабарти, чтобы иметь доступ к мозгам, которые ей приходится есть, чтобы поддерживать свою человеческую сущность. Однако с каждым съеденным ею мозгом она наследует воспоминания трупа. С помощью босса доктора Чакрабарти, узнавшего её секрет, и детектива полиции Клайва Бабино Лив способна разгадывать убийства тех людей, чей мозг она съела.»
http://www.kinopoisk.ru/film/824275/

Без вывода и комментариев.