July 19th, 2013

Куприн. "Психея"

Непонятный какой-то. Сюжет явно воспроизводит историю Галатеи, но с инверсией - Пигмалион взмолился Афродите и статуя ожила, а современный скульптор постоянно говорит о своей ненависти к женщинам и любви, то есть порочит Афродиту, и статуя не ожила, а сам он сошёл с ума. Положим, это должно означать, что классическое время ясного античного язычества прошло и теперь Афродиту никто не почитает, за что и чудес она не совершает. Ну ладно.

А почему называется этот рассказ "Психея"? Скульптор хоть и поминает Галатею в разговоре с другом, свою статую всё время называет и считает Психеей. Античная Психея - это обычная девушка, полюбившая Амура, бога любви. В рассказе Психея не делает ничего, её только хоронят, уже в виде статуи. Это сравнение скульптора с богом любви? Это сделано, чтобы показать, что душа лишь прекрасный окаменевший мертвец?

Ничего не поняла, одним словом. Как вообще принято объяснять этот рассказ? 

Единичные вещи как идеи

Если утром удается проснуться раньше всех, иду на кухню ставить чайник и в эти свободные полчаса, пока ясная голова, читаю Беркли (хотела Канта вообще-то, но как-то так, типа ошиблась полкой, теперь вникаю).

Как я понимаю, основная заслуга Беркли в доказательстве того, что единичные вещи суть идеи, и никаких других единичных вещей нет. Это по-прежнему очень приятное положение, которое хотелось бы видеть хорошо обоснованным. Доказательство этого тезиса целиком базируется на положении, что человек может воспринимать непосредственно только идеи, а это положение, в свою очередь, Беркли объявляет общеизвестным. Говорит, что ничего нового он тут не открыл. Действительно так? 

Абстрактные идеи

Об абстрактных идеях Беркли говорит, что общая, абстрактная идея это идея, обозначающая множество и равно приложимая к каждому его элементу. Общая идея треугольника существует, но не потому, что мы можем представить себе некий абстрактный треугольник, не равнобедренный и не разносторонний, не тупоугольный и не косоугольный, без определенного цвета и определенной длины сторон. Нет, мы всегда представляем себе какой-то частный, конкретный треугольник, но он является знаком целого множества таких же конкретных треугольников. Это и есть общая идея.

Как пишет Левин, в некоторых случаях это совершенно верно и работает только так. Видимо, в тех случаях, когда речь идёт о единичных предметах, а не о любимых Платоном парах справедливость-несправедливость, красота-уродство и так далее.

В общем, неплохо.