August 9th, 2010

Иван Грозный

Иван Грозный: историзм и личность правителя в отечественном искусстве XIX-XX вв.

Подарок мой из Крыма. Я уж думала-думала, покупать эту книжку или нет... С одной стороны, тема шикарнейшая, с другой стороны - двадцатый век, как появится весь этот диссидентствующий гадюшник, ну можно себе представить. Всё-таки купила и не пожалела. Книга оправдала и хорошие и плохие ожидания, плохие даже в меньшей мере, чем я думала, почему я о ней и пишу. Девятнадцатый век расписан очень хорошо, много фактического материала, охвачены разные виды искусства, неожиданно спокойное описание Николая и николаевской эпохи, штампы есть, но они почти не мешают.
С советским временем уже хуже. Все эти кухни, анекдоты, коммунистическая империя и Сталин-тиран появляются совершенно серьёзно, безо всякой рефлексии. Конечно, автор не ставила перед собой каких-то обширных задач по адекватному осмыслению советской эпохи, но хотелось бы видеть чуть более критичный подход ко всем этим либеральным штампам. Однако чувствуется, что автор так увлечена своим материалом, что не пойдёт на сознательную подтасовку и фальсификацию, а это уже хорошо. Общелиберальные моменты в трактовке появляются, но без аффектации и русофобии, как часть общей культуры. Из ловушки психологизма автор выбраться не может и постоянно ставит вопрос об оправдании преступления государственным интересом, как и люди искусства, герои её книги. При этом перестройка и девяностые оцениваются как время хаоса и ужаса, творческая импотенция диссидентствующей интеллигенции в постсоветскую эпоху показана наглядно и доказательно.
Собственно, чего же нам больше. Уже и на том спасибо.

Отдельный большой привет редактору. Казалось бы,  "Алетейя" солидное издательство, должны блюсти репутацию, ан нет.  "В произведении слышится народный колорит", "современное время", "свойственный для нашей эпохи", аномальное количество закавыченных терминов (зачем брать в кавычки слово "перестройка"?) и почти на каждой странице какой-нибудь абзац заканчивается многоточием. Признаться, от такой романтической многозначительности в научном тексте мне как-то не по себе.
Обидно, ведь можно было легко все эти недочёты устранить и книга бы очень выиграла. Даже в таком виде она помогла мне скоротать долгое ожидание в долгой очереди, а это уже немало. Так что если попадётся, полистайте, полюбопытствуйте.

Будучи на море, где нечего читать

За последние три дня отдыха три раза перечитала "Преступление и наказание". Вот интересно, те блоггеры, которые делят всех людей на мещан и интеллигенцию, определяя интеллигенцию как тех, "кто способен создать что-то новое" (цитата из жж-дискуссии, которую лень искать), осознают ли они, что  в точности пересказывают основную мысль знаменитой статьи Раскольникова в "Периодической речи"? 
Я только в главную мысль мою верю. Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово. Подразделения тут, разумеется, бесконечные, но отличительные черты обоих разрядов довольно резкие: первый разряд, то есть материал, говоря вообще, люди по натуре своей консервативные, чинные, живут в послушании и любят быть послушными. По-моему, они и обязаны быть послушными, потому что это их назначение, и тут решительно нет ничего для них унизительного. Второй разряд, все преступают закон, разрушители, или склонны к тому, судя по способностям. Преступления этих людей, разумеется, относительны и многоразличны; большею частию они требуют, в весьма разнообразных заявлениях, разрушения настоящего во имя лучшего.

Положим, я с десятого класса и до прошлой недели не перечитывала, но вообще-то это деление проводят люди весьма образованные, иногда даже пишущие, с высшим гуманитарным образованием, должны фиксировать первоисточник, а (в жж во всяком случае) никто ни разу не сослался.