Верхний пост

Когда меня добавляют в друзья, мне НЕ приходит никаких уведомлений. Я могу ничего об этом не знать и никак не реагировать.
Подзамочных постов у меня нет, комментировать можно всем, так что никого это не ущемляет. Если для кого-то важно, чтобы я об этом знала, можно написать в личку.

Я добавляю в ленту тех, кто меня заинтересовал и кого я намерена читать несмотря на их ко мне отношение, и тех, кто пишет интересные комментарии. Журналы из первой группы по выяснении вопроса могут удаляться, а могут оставаться в ленте, я читаю не всех и не каждый день. Если вы у меня в друзьях и написали пост, не факт, что я его прочитаю в тот же самый день и даже не факт, что я его прочитаю вообще. Если вам важно мое мнение или мое мнение именно сейчас, пишите в личку.

Вы с маленькой буквы. Я считаю, что мы здесь не ведем переписку, а разговариваем, а при передаче разговорной речи Вы не пишется.

Вот и всё. Всегда добро пожаловать.

Военное обновление

А может быть, ворона...

"Предоставленный самому себе, Петворт смотрит на огромную сцену, где звучат голоса и разворачиваются сложные музыкальные коды. Одно ясно: за то краткое время, пока занавес был опущен, многое изменилось в воображаемом мире, который созидается на сцене. Может быть, прошло много лет, или все умерли, или превратились в кого-то еще, ибо интриги и страсти приняли теперь совершенно новые очертания. Преемственность, возможно, существует: не исключено, что юноша, который теперь переодет девушкой, и разбойник из первого акта – одно и то же действующее лицо, хотя, вполне вероятно, всё наоборот. Девушка, переодетая гусаром, может быть служанкой, которая в первом акте несла склянку с ядом, если только это не обман зрения. Любовные взаимоотношения явно изменились: девушка-юноша с винцом в груди то ли чудесным образом выздоровела, то ли умерла вместе со всеми остальными; во всяком случае, теперь она пылает страстью к колдуну, а может, аптекарю, которого Петворт раньше считал ее отцом. Тем временем юношу, переодетого девушкой, преследует молодая жена, или любовница, или помощница то ли аптекаря, то ли колдуна, но знает она, что это юноша, или питает противоестественную страсть к своему полу, или она на самом деле переодетый мужчина и считает его девушкой, понять невозможно".
М. Брэдбери, "Обменные курсы"

Санкции и псы-рыцари: европейские традиции

Из книги Д. Хрусталева о меченосцах в Прибалтике:

"23 января 1229 r. папа потребовал от ливонских иерархов, под уrрозой анафемы, принять меры по предотвращению каких либо тoproвыx операций с русскими «до тех пор, пока послед ние не прекратят все враждебные действия против новокрещенных финнов». Предполаrается, хотя это и не отмечено в тексте буллы, что запрет на торrовлю касался только Новrорода, но не имел отношения к Полоцку, Смоленску, Пскову. Рекомендовалось воспре тить поставлять на Русь оружие, железо, медь, свинец, лошадей и продовольствие.
Аналоrичные требования 27 января 1229 r. папа направил епископу Любекскому, епископу Линчёпинrскому, в епархию котoporo входил Готланд, а также лично священнослужи телям в Висбю. 16 февраля 1229 r. папа повторил послания на Готланд.
Характерно, что папские послания о блокаде относятся именно к тому времени, коrда в Новrороде разразился продовольственный кризис. Но весной 1231 r. именно немецкие купцы завершили для Северной Руси rолодный период" (т. 1, с. 195)

Звёздные гусары

Действие романа Елены Хаецкой «Падение Софии» происходит в мире, который описан автором в сборнике «Звёздные гусары». Это техногенная цивилизация, покорившая звезды, в которой не было ни одной революции 1917 года и последующей перестройки страны. Россия осталась какой была, развивалась дальше без катаклизмов и катастроф, спокойно покорила космос, но осталась таким обществом времен Пушкина или в крайнем случае Тургенева. Дворянские усадьбы, барон Брамбеус и Руссо, барышни танцуют с гусарами, гусары служат на инопланетных форпостах у дальних звезд, попы выполняют свой долг и крестят инородцев других планет, воинские приключения и скука постоялых дворов, которые ничуть не изменились со времен Чичикова, даром что находятся не между уездными городами N, а между планетными системами.
Сборник интересен как литературный эксперимент по перенесению сюжетов русской классической прозы начала XIX века в цивилизацию будущего, покорившую космос. Всё сохранилось, всё узнаваемо: движения души, тонкий психологизм, достоверность в деталях. Сборник состоит из коротких рассказов и повести «Дикий подпоручик». Мне больше всего понравилась повесть: тут есть детективный сюжет, любовная история, взаимоотношения сестер, счастливый финал.
По атмосфере этот сборник гораздо светлее и радостней, чем более позднее «Падение Софии». Там уже вампирский трэш, детектив с загадочными убийствами и разоблачением работорговцев, и в целом более мрачная атмосфера. Гностическое название указывает на гностическое содержание: светлый и радостный мир падает, отягощается злом и населяется вампирами. Я много лет люблю обе книги, но честно до сих пор не могу проследить, как и почему происходит это превращение. Я не вижу в этом закономерности. Какие-то недостатки есть в любом обществе. Значит ли это, что вампиры закономерно заводятся везде?
Обе книги я рекомендую тем, кто любит классическую русскую прозу, а всех авторов XIX века уже перечитал. Также книги будут интересны тем, кто любит литературные игры в стиле Борхеса, но при условии, что такой читатель хорошо знает классическую русскую прозу. Поклонникам собственно космической фантастики и вампирских детективов это не понравится – условности жанра тут используются в небольшом количестве, и искушенный читатель разгадает все загадки сразу же. Но не в них дело. Главное здесь – приключения языка, взаимодействие культур и моделирование возможного будущего.

Философские зомби и как их обнаружить

Спойлер: никак.

Моя статья о феноменологическом парадоксе суждения опубликована в сборнике памяти Татьяны Брысиной в Ульяновске. Феноменологический парадокс суждения возникает при решении трудной проблемы сознания, сформулированной Д. Чалмерсом в 1994 году. Суть трудной проблемы сознания заключается в том, что непонятно, как ментальные состояния, в их квалитативном аспекте, соотносятся с соответствующими им нейронными процессами и почему они вообще существуют в привязке к этим процессам. Другими словами, нет никакой возможности вычислить зомби по его вербальным отчетам о ментальных состояниях. И мыслящий человек, и его зомби двойник будут произносить одинаковые фразы о том, что они думают и чувствуют.
Со времен Канта в этом нет секрета, но подача неуемного австралийца Чалмерса отличается оригинальностью. В любом случае его заслуга в привлечении внимания научной общественности к Канту после того, как весь ХХ век все толковали Ламетри и максимум Юма.

Ищенко, Н. С. Парадокс феноменального суждения в трудной проблеме сознания / Н. С. Ищенко // Сборник «In memoriam: Татьяна Николаевна Брысина»: сборник памяти Брысиной Т.Н. – Ульяновск: УлГТУ, 2021. – С. 72–77.
https://vk.com/doc18554741_610084897

Собаки лижут кровь Приама: проблема достойного погребения в «Илиаде»

Часто бывает, что в качестве ужасного, неприемлемого и нечеловеческого обычая выступает обычай другого народа, конкурента в ценностном поле. Такой отзвук чужой нормы Клейн находит в несостоявшемся погребении Гектора.

В фольклоре все пророчества сбываются. Когда Алёнушка говорит Иванушке: «Не пей, козлёночком станешь», ясно, что вскоре он выпьет и козлёночком станет, и сестра его предупреждает, чтобы слушатель знал, что будет дальше. В «Илиаде» же есть нарушение этого правила, которое касается гибели Гектора.

Боги, Андромаха и царь Приам предупреждают Гектора или опасаются, что победитель Ахилл отдаст его тело птицам и собакам. Сам Ахилл говорит Гектору, что после победы отдаст его тело птицам и собакам. Между тем в поэме этого не происходит.

«Можно было бы подумать, что у Гомера это просто оригинальный художественный образ смерти без погребения, когда покойник брошен на произвол судьбы, но в таком случае естественно было бы ожидать, что труп станет пищей хищных птиц, трупных мух и червей, но вряд ли собак, еще того маловероятнее – собак самого умершего. Между тем вот какою предвидит свою смерть царь Приам:
Псы и меня самого перед дверью моей напоследок,
Алчные, будут терзать...
Сторожевые собаки, их выкормил сам у столов я, –
Крови напившись моей, одурелые, лягут у двери
(XXII, 67–70; пер. В. В. Вересаева)».

Клейн делает вывод, что это не просто выдумка поэта, а отголосок древней правды другого народа. Дело в том, что в Азии греки столкнулись с народом, для которого погребение в виде растерзания птицами и собаками, было нормой. Это персы, которые считали, что нельзя осквернять землю трупами, и хоронили кости только после того, как их объели именно птицы и собаки. В зоне иранского культурного влияния умерших на какое-то время оставляли на верхушках башен или на деревьях. В каждом городе был похоронных дел мастер, заботившийся об общественных собаках, которые использовались при общественных захоронениях. Богатые люди еще во времена Цицерона, через тысячу лет после Приама, выращивали собак для собственных похорон.

Именно этот арийский обычай, предписанный Зенд-Авестой, сохранился в «Илиаде», хотя и со сменой его смысла. Несомненно, в первоначальных версиях эпоса пророчество сбывалось: и Приам, и Гектор были похоронены по арийскому обычаю. Однако создание их образов как добродетельного царя и великого героя привело к тому, что отвратительный грекам (хоть и принятый у троянцев) обычай уже невозможно было к ним применить, это разрушало образ. Поэтому древняя норма, хоть и не исчезла совсем, ушла в придаточные предложения, угрозы и несбывшиеся пророчества.

Агамемнон – царь Спарты

Агамемнон, верховных вождь коалиций ахейцев под Троей, неоднократно называется царем Микен. Однако в поэме сохраняются следы тесной связи Агамемнона со Спартой.
Во-первых, в Спарте царствует его брат Менелай, муж Елены Прекрасной. Бывает, что братья царствуют в разных царствах, но нужно помнить, что даже в историческое время Спартой правили два царя. Кроме того, как пишет Клейн, «бог Зевс почитался в разных местах под разными прозвищами, в Спарте под прозвищем Зевс Агамемнон.
В поздних поэмах Клитемнестра, вдова Агамемнона, предавшая его, и ее возлюбленный Эгист убили возвратившегося из Трои Агамемнона. Но царствуют они не в Микенах, а в Амиклах, близ Спарты.
Единственный сын Агамемнона Орест тоже царствует в Спарте, где женится на дочери Менелая.
В Спарте, по Геродоту, и могила Ореста (предание вынуждено объяснять эту странность перезахоронением).
Даже вестник Агамемнона Талфибий и тог получил в античное время святилище (героон) в Спарте, и род Талфибиев проживал в Спарте.
По Геродоту (VII, 134), в VI веке до н. э., когда во время Персидской войны Сиракузы заспорили со Спартой, кому надлежит главенствовать, спартанский посол воскликнул:
«Воистину горько восплакал бы Пелопид Агамемнон, узнай он, что Гелон и сиракузяне лишили спартанцев верховного начальства!»
С чего бы Агамемнону плакать на том свете из-за бесчестия Спарты, если на этом свете он был царем Микен (или повелителем Аргоса), а не Спарты? Плакать тогда уж было бы впору Менелаю! Кстати, в Спарте и позже правило одновременно два царя.
На границе Мессении со Спартой расположены те 7 городов, которые Агамемнон обещает в дар Ахиллу. Спарта в VII веке до н. э. вела захватнические Мессенские войны и захватила ее территорию. Вот во времена завоевания Мессении, т. е. в VII веке, Спарта действительно распоряжалась этими семью городами! Спарта, а не Микены».
Из всего этого Клейн делает вывод, что реальный Агамемнон был царем Спарты, а не Микен. В цари Микен он возведен посмертно певцами, желавшими повысить его престиж: ведь древние Микены прослыли самым сильным и славным городом ахейской Греции. Значит, руководитель коалиции Агамемнон должен быть царем Микен.

«Илиада» как фольклорное произведение

Одна из интереснейших находок этого лета – книга Л. Клейна «Расшифрованная “Илиада”»
https://www.twirpx.com/file/1459728/

Вопрос об авторстве «Илиады», гомеровский вопрос, разбил весь научный мир на унитаристов и плюралистов, которые спорят, написал обе поэмы один человек или несколько. Все аргументы уже приведены, и дискуссии движутся по кругу. Клейн предлагает решение на принципиально новом уровне: относится к «Илиаде» как к фольклорному произведению.
Хотя все знают, что «Илиада» много веков передавалась устно, подход к ее изучению основывался на принятом по умолчанию представлении о работе автора над письменным текстом: есть первоначальный единый текст, который при передаче тем или иным образом искажается. Доискаться до первоначального единого текста – значит решить все проблемы.

В фольклоре же нет единого подлинного текста. Текст создается заново при каждом исполнении. Вариации текста, которые допускает сказитель, позволяют судить как о его личных творческих предпочтениях, так и в гораздо большей степени о его аудитории, ее ценностях и нормах. Все варианты текста важны, никакой не должен отбрасываться, все они показывают, как сказители работают с текстами, что меняют ради новой аудитории, а какие вещи сохраняются неизменными во всех вариантах.

Такой же подход, кстати, применяет Я. Васильков к «Махабхарате», и показывает, что он основан на работах советских фольклористов, работающих с богатым материалом живых традиций разных этносов СССР. Теоретически обосновал этот подход П. Гринцер в 1970-е гг., на статье которого основан фольклорный поворот в изучении эпосов в англоязычных странах.

В книге Клейна об «Илиаде» есть несколько интересных моментов, на которых я хочу остановиться подробнее.

Диалектика идеализации и обесценивания

Очень рекомендую книгу Д. Г. Хрусталёва «Северные крестоносцы. Русь в борьбу за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII – XIII вв.», СПб, Евразия, 2009. Я только начала читать, и мне уже очень нравится.

Рассматривая предысторию утверждения ордена меченосцев в Прибалтике, автор пишет, до 1204 года новый орден вел себя прилично, братья отпускали пленных и не разоряли окрестности, движимые христианским великодушием. К тому же их было мало – все ехали в Палестину, где гремел славный Третий Крестовый поход против сарацин с участием Ричарда Львиное Сердце, Саладина и прочих героев легенд на следующую тысячу лет.

А после 1204 года, когда крестоносцы разграбили православный Константинополь, всем стало ясно, что главное в крестоносном движении – пограбить, а для этого можно не ехать так далеко. После 1204 года поток немцев в крестоносном войске явно перенаправляется с юга на север.

И разыгрывается архетипический сюжет русского фронтира. Богатый и сильный русский Полоцк не делает ничего, пока у него активно уводят зону влияния. Немцы там крестят дикие племена в католичество, строят фактории и замки – и всё с разрешения полоцкого князя.

Идеализация: да ничего страшного там не происходит, пусть строят, нам меньше работы.

Обесценивание: да кому нужна эта нищая Прибалтика, там всё равно ничего ценного нет.

А потом Александру Невскому приходится отбивать у меченосцев русский Псков и сражаться с ними на Чудском озере.

Демоны и поезда

Связь техники с рациональностью культурно обусловлена. Используя технические достижения, можно спроектировать гармоничные ефремовские города будущего, мобилизационную экономику периода Великой Отечественной, а можно только усилить существующих демонов, придав им новые формы и скорость. Человек создает технику как проекцию собственных органов, улучшенную копию собственных рук, ног, глаз и мозгов. Что человек делает для себя, то демоны могут сделать для себя, особенно японские.

В полнометражном аниме «Клинок, рассекающий демонов. Бесконечный поезд» (2019) это видно более чем наглядно. Демон захватывает поезд, обволакивает его своей плотью, превращает в собственные внутренности и получается такая жесткая жесть, какая и не снилась мастерам XVII века, создающим механические часы и кукол, играющих на клавесинах.

Хотя, как пишет дорогая Ольга, к концу XVIII века магия уже вернулась: https://edelberte.livejournal.com/97301.html